Аяно краснеет под моим взглядом и не выдерживает:
— Перун! Называй меня командир!
— Хорошо, командирушка, — пожимаю плечами.
Она чуть не бросает грубое слово, возможно, матерное, очень возможно, японское матерное, но тут же перебарывает себя и сбавляет резкость тона.
— Сегодня готовили дайфуку, рисовые лепешки с начинкой. Распорядиться подать?
— Мне кажется, достаточно того, что есть.
Японка бросает беглый взгляд на стол.
— Но ничего из сладкого здесь нет.
— Я так не думаю, — усмехаюсь. Смотрю только на нее.
Краснощекая Аяно вскакивает со стула так резко, что подол кимоно взметается, приоткрывая сочные бедра.
— Всё, Перун! Доигрался! Мы идем в додзе, наказывать тебя прямо сейчас!
— Командир, — даже не двигаюсь с места. — Не забыла, кто теперь решает, куда мы идем?
— Спарринги ты не можешь отменить. Таковы были условия твоей «бутылочки».
— Конечно. Вопрос, только в каких видах спорта проведем соревнования, — скучающе говорю. — Драться не хочу. Надоело. Поехали что ли в бассейн, поплаваем наперегонки.
— Что-о?! — такого поворота она точно не ожидала. — Твою мать, мы не пойдем в бассейн! Я тебе не глупая школьница, которую можно таскать везде и лапать.
— Тогда спаррингов не будет, — встаю из-за стола и иду к двери. — Спасибо за трапезу, командир. Прощайте. Хорошего дня.
Аяно теряется, смотрит растерянно вслед.
— Стой… — я замираю спиной к японке с лукавой лыбой, которую она не видит. — Ты не хочешь именно драться, так? В смысле, саммо? Может, тогда в кендо?
— А это что? — не оборачиваясь, спрашиваю.
Судя по названию, какая-то японщина.
— Фехтование на бамбуковых мечах, — Аяно подходит близко к моей спине. — Надоесть тебе это не могло, так как еще не пробовал."
"Эх, бассейн откладывается. Ну на быструю капитуляцию я и не рассчитывал. Японка, правда, не старшеклассница, надо сначала ее утомить, притупить внимание. Да и очень заманчиво победить мечницу ее же оружием. Уверенности в победе нет. Но тем интереснее. Фракталы-мечи у меня есть, только я их редко использовал.
И давно. Больше полюбились Когти.
— Любопытно, — стираю ухмылку с лица и поворачиваюсь к японке. — Покежь кендо, командир.
Мы выходим в коридор. Тут же у дверей возникает дворецкий. Бросив взгляд в комнату на стол, старый Моне грустнеет. Наверно, увидел непочатую бутылку.
На улице Аяно ведет меня в заднюю часть двора. Иногда мельком косится в мою сторону. Я держу серьезную мину, хоть и хочется ей ухмыльнуться, позлив.
