Судья кричит что-то на японском и объявляет:
— Первый раунд за Кимуру-сама.
Аяно отходит на начальную позицию. Ей почтительно протягивают новый синай. Берет бамбуковый меч не глядя. Смотрит только на меня. Удивительно, но смотрит без эмоций. Даже можно сказать — скучающе. Разочаровалась в Перуне? Ну погоди.
Почесывая висок, я быстро вспоминаю навыки владения фрактальными мечами. Палаш Гавра, фальшион Бергра, сабля Замуса. Нет, эта палка совсем другая — обоерукому фехтованию я не учился. Конечно, что-то могу, например, рубящие удары, но не на уровне Аяно, которая собаку съела на махании катаной.
В смертельном поединке я бы сделал японку даже на гребаных двуручных мечах. Но здесь спорт, а не уличная рубка. Нужно соблюдать правила. Нельзя, например, пяткой заехать в челюсть. Что ж, тогда буду рубиться одной рукой, как саблей Замуса. С ней я полгода протаскался по Страшному миру, используя как основное оружие. Дольше на три месяца, чем с палашом Гавра.
Беру синай в правую руку, а левой призывно махаю Аяно.
Узкоглазые дружинники с громкими охами косятся на госпожу — видимо, опять я что-то нарушил в их хитрозашнурованном этикете. Но японка никак не реагирует, лицо холодное, сосредоточенное. Ничего не понять по выражению сузившихся глаз. Краем глаза замечаю, как седой Моне грустно вздыхает. Да, такую колючую аристократку сложно выдать замуж.
— Возьми правильно меч, — говорит мне судья. Выслуживается перед начальством, гаденыш.
— Я и так держу его правильно, — качаю в его сторону острием.
— Но это не по правилам кендо!
— Дурак, Ниса! — вдруг кричит на судью добрый дедушка Моне. — В кендо вовсе не требуется держать синай двумя руками. Чудан не обязателен! Ты так закостенел в своих привычках, Ниса, что посчитал их правилами боя на мечах! Стыд и позор!
Голова Ниса поникает, в узких глазах блестят слезы. А, оказывается, Моне-старичок — авторитет у салаг! Так их, мужик!"
"— Понял, Ниса? — вношу и я свою лепту, хотя не представляю, о чем вообще говорю. — Чудан не обязателен, чудак! — сокрушенно качаю головой.
— Где вы берете этих неучей, Моне-сан?
— Простите, уважаемый гость, — виновато кланяется дворецкий.
В притворном раздражении верчу кулаком с мечом. Парень совсем сникает. Надеюсь, не переборщил. А то бедный япошка от стыда сейчас еще сэппуку устроит. Деревянным синаем.
— Хватит перепалок, — рычит Аяно, и голос ее подобен ледяной стуже. — Моне-сан, будьте судьей.
— Почту за честь, — правда, радости в глазах дворецкого не видно.
