Вот и выходит, что японка обречена всегда побеждать в битве на клинках. Конечно, сначала весело от своей крутости, потом веселья всё меньше и меньше, пока не наступает Синдром Ванпачмена. Все мрут с одного удара. Грусть, тоска, рюмка саке на столе.
И тут нарисовался красивый я — с техникой одноручного меча, ловкостью Мурки и силой Шарика. Достойный соперник. Пускай мастерством явно уступаю Аяно, но моя реакция опережает, а это уже шанс огромный.
Аяно наставляет на меня палку. Хищная улыбка трогает ее губы, но она тут же пытается ее скрыть:
— Не говори чепухи.
Ты проиграешь! Как и все.
— Извини, — дергаю себя за пряжку джинсов. — Мои бубенчики тебе не осилить, командир. Я тот мужчина, что тебя сделает и даже не вспотеет. Я тебя отшлепаю на глазах твоих же людей.
Среди дружины поднимается возмущенный гул. Аяно розовеет, но меня не обманешь: ее огромные глаза сияют хищным блеском, а значит, японка довольна. Значит, этого она и хочет. Подраться на максималке, проиграть и быть отшлепанной. Ладно-ладно, последнее всё же вряд ли.
— Моне-сан, — говорит Аяно, требуя от судьи огласить начало боя.
— Секунду, — поднимаю руку.
Подумав, снимаю Бригантину. Чисто от зависти к Аяно. Ведь, в отличие от японки, я ничего не чувствую. Куражусь чисто по привычке. Просто драка на палках мне не вставляет. Но теперь, когда защита убрана… Я ощущаю вызов.
Сердце замирает в предвкушении. И тело вместе с ним. Пальцы подрагивают от прилива адреналина. Достойный противник, отсутствие защиты. Да, это круто. Я даже не знаю, как победить мастера клинка в коротком кимоно.
Вся прелесть — в зависании над пропастью.
В ответ на мое остолбенение Аяно сужает глаза. Другая бы решила, что я испугался, но японка меня уже знает и заподозрила неладное:
— Что ты сделал, Перун? — вскидывается она. — Решил сжульничать? Какой-то фрактал?
— Фрактал, — киваю. — Убрал подобие ментального доспеха.
— Что? Зачем?
— Хаджиме! — сам кричу я и срываюсь в бой."
"Конечно, лишь имитирую атаку — чтобы, растерявшаяся было, Аяно тронулась с места.
Так и происходит. Горячка боя захватывает ее, и она забывает про мои слова.
Звяк. Звяк.
Дубины схлестываются, разлетаются и кружатся в дневном свете, проникающем из окон. Палки лязгают и скрежещут, словно зубы.
Чертовы финты! Нифига не понимаю, что она задумывает. Обманки, выстреливающие из ниоткуда удары…
Свист стали у самого уха. Успеваю отбить. Я оступаюсь, поскальзываюсь — но выкручиваюсь, совершая сверхчеловеческий прыжок назад, с пируэтом в воздухе.
