Отцепляю сильные пальцы, чтобы отойти к купели. Смачиваю полотенце Ясны в ледяной воде, и кладу компресс на лоб. В шкафчиках у стены находятся еще полотенца. Беру еще, тоже полощу в воде и, уже холодным и влажным, окутываю Ясну. Сам сажусь рядом на скамью и укладываю рыжую головушку у себя на коленях, чтобы слегка приподнять. Обмахиваю ладонью краснощекое лицо растяпы.
— Что с Ясной? — появляется Кот с огромным шишаком на лбу. Мда. Аяно страшна в гневе.
— Перегрелась, — коротко обозначаю. — Принеси питьевой воды. Холодной.
Спецназовец исчезает. Ясна уже отходит потихоньку, хотя бы голос больше не тихий, как у мышки:
— Что случилось? Кто на меня напал?
— Никто. Тепловой удар.
— Понятно, — вертит она глазами по потолку. — А кто ударил?
— Дурость твоя, — зеваю и, подняв голову девушки, встаю со скамьи. — Сейчас Кот принесет воды. Попей, полежи полчаса, а потом езжай домой на такси. Пускай Бестия вызовет.
— А ты куда? — разочарованно поджимает она губы.
— Как куда? У меня еще свидания с командиром.
— То есть, спарринги?
— Нет, свидания, — я скрываюсь за поворотом.
Ясна остается на скамейке с мокрым полотенцем, уложенным на голову, и вторым на животе и груди. Взрослая девочка, не пропадет. Если больше не полезет париться.
У мужской раздевалки встречаю караулящую Аяно. Уже готовая к выходу японка гневно смотрит на меня:
— Перун! Ты еще не одет!
— Бегу-бегу! — быстренько залетаю в раздевалку. — Пять минут. Ясна задержала в парилке.
— Вот ты бабник, — вслед раздается рык. — На всех есть время, кроме своего наказания!
— А ты назови это свиданием! — уже из душевой перекрикиваю шум воды.
— Враз мотивации прибавится!
— Не дождешься!
Вытираюсь и натягиваю футболку с джинсами. Блин! Хлопаю себя по лбу. Забыл уточниться у рыжей, не она ли меня лапала в басике. Ну точно не Аяно. У японки серьезное алиби — командирские понты.
Когда выхожу в коридор, Аяно держится близко. Чуть ли за руку не берет. Точно боится, что опять разделимся. Ну нет, мой конвоир, сегодня мы оба заинтересованы друг в друге.
Прощаемся с «зорями» на парковке. Четверка коммандос грузится в «гелендваген» Бестии. Вспоминаю покойного «динозавра» с обвесом. Девушка явно тащится от больших тачек.
— Пока, Перун, — машет Бестия, усевшись за руль. — Позвони на днях.
Аяно поджимает губы, отвернувшись так резко, что мне чуть косой в глаз не прилетает. Ловкость Мурки уберегла от звездных вспышек.
Ясна слабо улыбается, но на меня не смотрит:
— Прости, Перун, за сцену, не знаю, что нашло.
