Оборачиваюсь к Аяно:
— Один труп я забираю с собой. Хочу показать его одному подозреваемому и посмотреть на реакцию. Вдруг выдаст себя.
— Я с тобой, — заявляет японка.
Мы встречаемся взглядами. Подхожу к Аяно и нежно стираю пальцами соляные дорожки с ее щек.
— Тогда никто не должен даже заподозрить, что командир «Красных зорь» лила слезы.
Она кивает на мою кровоточащую руку и сквозной живот.
— Ты обещал это исправить.
Я вдруг морщусь от боли. Раны вспыхивают огнем, но пока терпимо.
— Еще рано, Аяно. Подожди немножко.
Обещаю, это ненадолго.
Поднимаю взгляд — а японка опять плачет.
— Тогда я буду с тобой, пока ты не сдержишь обещание, — говорит она твердо.
* * *Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.
- Что сказал Перун, когда узнал, что Градгроб вернулся?
- Разберемся.
(Автор: Moskil)
Глава 23. Чья длинностволка?
— Значит, ты мог действительно умереть? — спрашивает Аяно. Опять она про раны. — Я вся на взводе. Скажи уже как есть. Зачем Целители?
Хмурюсь. Прямо курица-наседка, а не хладнокровный командир боевиков.
Японка внешне, вроде бы, спокойно-равнодушная: минималистичная мимика лица, отсутствие лишних нервных движений. Но влажный блеск глаз и громкий голос выдают с головой. Похоже, я переборщил с демонстрациями за день. Аяно потеряла голову. Где я так накосячил, что резко стал ценным? Чудан, это всё из-за тебя, да? Или суши были порченными?
Мы едем в том же седане. За окном простирается непроглядно-темный полог ночного леса. Водитель везет за город, к усадьбе одного небезызвестного генерал-полицмейстера.
Чудо-патрон я забрал из длинностоволки, еще парочка «криптонитов» нашлась в разгрузке сожженного стрелка. Тоже прихватил. Как и пушку — закинул в багажник. Пригодится.
На месте бойни мы пробыли полчаса. Дождавшись Имперских мечей, я позволил армейским Целителям подлатать себя. Дырки затянулись, кислота вышла из тела. Специально пытался это делать ближе к камерам магазина за углом. Если кто-то их будет просматривать, то заметит, насколько меня порвали.
Это даст ложное предположение о моей слабости.
Я беру Аяно за руку, наши пальцы переплетаются, будто сами собой. Вспоминаю: это же те самые шаловливые пальчики из басика. Крепче сжимаю озорницу с мраморным лицом.
Вполне ожидал, что японка оттолкнет и наорет. Но, похоже, к нашим отношениям не скоро вернется бурно-крикливый характер. Даже жаль. Уже скучаю. Может, поцеловать командира? Тогда уж точно прилетит в глаз. Ладно, проказы подождут.
— Аяно, — говорю серьезно.
