— Еще поляницы! Еще Бестия с Ясной на тебя поглядывают, а ты на них, да и другие, хоть бы та афганка из лагеря басмачей. Вот ее обязательно было…сладким угощать?
— Мирза меня благодарила за спасение, — улыбаюсь. — Негоже на «спасибо» отворачиваться.
— Не шептаться, — шикает на нас, как на детей, София. — Уважайте императора."
"А сама выпрямляется, наклоняясь немного вперед и чуть повернувшись, так что ее выпуклости в оборках платья затмевают для меня упомянутого ею императора.
— Смотри внимательно, — улыбается княгиня.
— Это и правда императорский размер, — киваю серьезно.
Щечки Софии краснеют очень бурно, но из-за пудры пробивается лишь слабая розовость.
С трудом все же отрываю взгляд от двух «величеств», оглядываюсь.
Народу собралось дофига. В прошлую церемонию поменьше было. Но сейчас и повод какой! Награждают победителей! По одному вызывают отличившихся бойцов и командиров. Аяно получает звание полковника и новую «анну» — шелковый темляк. Еще не сойдя со сцены, японка победоносно смотрит лишь на меня.
Владимир в первом ряду прослеживает ее взгляд и недовольно хмурится. Не обращая внимания на обернувшегося цесаревича, я показываю пальцами взрыв. Покраснев, Аяно спешит спрятать темлак подальше. Хе, не за свой орден ей надо бояться. Мои аппетиты растут.
Из «зорь» получают ордена и дворянские титулы баронесс только Ясна с Бестией. Остальные тоже что-то получат, но они не хотят фейсами светить, поэтому не пришли. А обе девушки на сцене смотрят с улыбками опять на меня — краснощекие, прекрасные, в обтягивающих тонкие станы мундирах.
Цесаревич снова оборачивается и снова хмурится. Я не выдерживаю и показываю ему язык. У Владимира глаза на лоб лезут.
— Награждается Бесонов Артем за заслуги перед Отечеством… — слышу своем имя и иду на сцену. Тоже, наверно, орден перепадет. Официально я не участвовал в войне, но Вовка сказал, что своё получу.
Кабул сдался буквально на следующий день после моего отлета домой. За Пакистан взялся Китай. Бомбит его уже неделю. Всё благодаря Софии — рассказала азиатам про фракталы, но в Афгане-то демонов можно заносить в красную книгу.
А вот табун из Пакистана наводит на мысль, что и там есть чем поживиться. Ушуисты вот и рванули. Ну попутного ветра, хе.
Я стою на сцене вместе с императором. Мы смотрим друг другу в глаза, церемониймейстер что-то вещает на заднем фоне. От царя исходит молчаливая злоба. Видимо, за Гошу. Сына я ему вернул после допроса, но чайник Гошке уже вряд ли починят. Я позаботился.
