— Фдруг пригижусь, Котя веть чя-то волнается.
Кот, и правда, поглядывает на Деймона и, то и дело, поправляет дужку новых очков на ухе.
Аяно не торопит Кота. Если слепец точно почувствует нестыковку в биоритмах, то сообщит. Сейчас проблема в том, что Деймону и положено волноваться. Его племянница то ли похищена, то ли убита. Вот и разбери, врет князь или нет."
"Сидя на диване, Аяно одной рукой теребит темляк, в другой держит рацию. Сейчас японку больше волнует, что ответить цесаревичу по поводу их вторжения в поместье.
А Владимир спросит, обязательно спросит. В последнее время Настьев — один из его приближенных. И вот что скажет Аяно? Перун приказал? Стыд и позор! Самое интересное, что она прекрасно понимает же, как это нелепо, но не уходит, упорно сидит и ждет… нового приказа Перуна, ррр. Наглый школьник!
Деймон стоит в углу, ни жив ни мертв. Перун уже должен был вернуться. Неужели он смог увязаться за дроном? Его проклятые крылья! О боги, кто же знал, что сопляк Бесонов и этот бешеный спецназовец — одно лицо.
Стоило догадаться еще на церемонии и срочно отменить заказ. Какая нелепая сцена! Император и школьник, государь и позавчерашний простолюдин. Только в анекдоте такое возможно. Мальчишку сделали князем Кандагара за вшивую броню? Да кто на это повелся! Один Деймон, наверное. Вот он и лохонулся.
Резко Деймон делает шаг к двери.
— Отец? — поднимает голову Сомен, прислонившийся плечом к стене.
— Князь? — вскидывает брови Аяно.
— Облегчиться хочу, — взбрыкивает Деймон. — Это ведь еще мой дом, так?
— Кот с ним, — приказывает Аяно.
Вдруг просыпается рация:
— На нас напали, — голос Скомороха, — Мононоке, прием. Пятьдесят бойцов точно, часть прорвалась к окнам…
Бахают пушки, и в комнату влетают дымовые гранаты. Осколки стекла еще не успевают упасть, как едкий дым заполняет комнату.
— Кот, — рычит Аяно, со свистом выхватывая катану. — Хватай Дей…
Ее голос тонет в грохоте. Рев пулемета разрывает серую пелену. Шальные пули прошивают зеленую шкуру Али, и он пренебрежительно морщится.
— Теперя ждатя, паке заживот. — вздыхает, вынимая когтями свинец из ран. — А вёт старай доспеха не пробали бы. Тупой псиня, неззя че-нидь дять покраче заживлялки болячок?
Но его жалобы никто не слышит. Из двери, заслоняя князя, налетает море бойцов. Аяно фыркает. Дебилы или самоубийцы. Кто еще посмеет напасть на «Красных зорь»?
Взмах клинка в дыму, и отсеченная голова налетчика выстреливает прямо в раскрытую пасть Али.
— Трехочковый, — усмехается Бестия.
