Вся одежда похожа на лохмотья, любимая юбочка превратилась в оборванный ремок, тело оголено и спереди покрыто засохшей коркой крови. Но ран нет.
Свароже, она как будто день поработала мясником! Чья это кровь? Сырой багажник наводит на мысль, что ее собственная. Ледяные копья растаяли, а изорванное тело вылечилось. Как так? Неужели у нее настолько мощная регенерация, что смогла вытянуть с того света? По той Гончей не скажешь — Алла уничтожила тварь градом железных перьев Леди Горгульи. Разве удар ледяных осколков не был смертельным?
Алла вглядывается в брешь кофточки, стирает пальцами слой крови.
Ох, Сыра земля! Кожа черная, с золотыми разводам. Княжна проводит языком по своим акульим зубам. Бес! Когда ты успел, любимый?! Значит, тот глюк после ее ранения… Черт, я думала, ты прощаешься со мной, а ты меня спасал, дуру непутевую.
На складе снова грохочет. Бушуют громовые раскаты. Княжна не убегает, а идет к сотрясающемуся зданию.
Входную дверь выносит прямо перед ее носом. Железный прямоугольник прыгает по асфальту, чуть не прихлопнув ковыляющую к крыльцу Аллу.
На пороге возникает грозный человек — жуткий оскал, горящие глаза, синие Когти. Свирепое лицо вдруг разглаживается. Бес бросается к Алле, прижимает ладони к ее раскаленному лицу.
— Ты как?
— Лучше, — Алла вдыхает его запах — смесь озона, пепла и жареного мяса. Ей хочется утонуть в Бесе. — Юбочку только жалко. Моя любимая была…
— Какая нафиг юбочка, — с облегчением он берет ее на руки и уносит прочь от бойни за спиной.
— Попробуй еще раз так меня напугать. Даже из дома выпустить вас нельзя — сразу же похитят, одну точно. А то и всех четверых.
Продолжая ворчать, Бес крепко обнимает ее и несет к подъезжающей колонне внедорожников и микроавтобусов. Десятки бойцов выбегают и, выслушав короткий приказ Беса, уносятся к складу за его спиной. А Бес кладет ее на кушетку в машине скорой помощи, гладит по волосам и говорит что-то успокаивающее. Так Алла и засыпает.
* * *За полчаса до этого.
— Аднака, скучана, — зевает Али, рассевшись на подоконнике возле Бестии.
Девушка смотрит в окно и ждет, что вот-вот Перун прилетит с Аллой на руках. Оба будут счастливые, улыбающиеся, ведь страшное останется позади!
Кот и Ясна так же, как и когда вошли, стоят у стены, суровые и мрачные.
— Тем, кто на периметре на улице — скучнее, — бросает рыжая. — Или хочешь проверить?
— Ай нят, — отнекивается Крокодил, пригревшийся на теплом месте над батареей, да и мухи здесь вкусные.
