— Да разве хорошая девушка в рабство попадёт? — всплеснула руками няня. — Она лучше руки на себя наложит, чем будет служить утехой! Вот, где вы её взяли, скажите!
— Что это изменит? Улина — плата за мой последний контракт.
— То есть, араз Теофан, ты даже не знаешь, сколько через нее до тебя прошло мужчин? Как я могу уберечь мою невинную птичку, если рядом с ней едет такая? — няня сердито притопнула ногой. — Да если кто-то узнает, с кем прибыла Рамика, не видать ей нормальной партии!
— Что за чушь вы несете, ари Цецилия? Я везу Улину для продажи в гарем! Именно поэтому я ее взял в качестве платы за работу.
Няня хмыкнула и покачала головой:"
"— Ни в жисть не поверю, что наёмник, здоровый мужик, столько дней наедине с девушкой, и до сих пор её не попробовал. Всем видно, как вы за ней следите, как бережете, стараетесь кусок получше ей в чашку кинуть, лалики опять же, одеяло… Нет, араз Теофан, она не девственница, и ни в какой гарем её не купят!
- Не все рабыни идут для услады господина, кому-то надо там прислуживать, да и другой женской работы полно, — герцог не сдавался.
— Кому я решил продать свою рабыню, касается только меня. Ваше дело — молодая госпожа, вот ею и занимайтесь!
Интерес к его собственности удалось погасить, но Стефан понимал — это временно. От безделья женщины примутся за старое очень скоро. По крайней мере — няня точно.
Рамика напрямую его, пока, не доставала.
Аэлина держалась достойно, на выпады не отвечала, головы не поднимала.
Герцог понимал — ей удается выдерживать переходы только потому, что старый мул не мог двигаться быстрее.
Рамика через няню передавала, что готова ссудить денег на покупку молодой лошади.
— Не нужно, — отказался магистр.
— За рабыню переживаете? — не преминула съехидничать ари Цецилия. — Посадите на повозку, мы сделаем вид, что не видим, лишь бы ехать скорее.
— Причем тут рабыня? — поднял брови наёмник. — Я получаю одну монету за каждый день пути. Чем дольше едем, тем больше получу.
Женщина фыркнула и вернулась к подопечной, а Стефан перевёл дух.
Нет, грах трехногий, почему их так волнует наличие рабыни? Вообще, отношение в Тропиндаре к рабам какое-то предвзятое. Он считал, что они здесь — обычное явление. Ладно, пусть, не совсем обычное, но не редкое. Герцог оказался не готов, что от Аэлины все будут шарахаться, как от заразной, и настолько презрительно к ней относиться. Цепляются и цепляются.
