За ширмой оказался не только горшок, но и таз, кувшин с водой, чистое полотенце. Подогреть воду — дело трех минут.
Воспользовавшись горшком, девушка удивилась — он задрожал и стал снова чистым. Какая-то новая магия, надо будет узнать у мужа! Самоочищающуюся ночную посуду она еще не видела и не слышала, что такая бывает.
Вернувшись после умывания в комнату, Лина походила вокруг кровати, от нечего делать, заправила её и не выдержала. Зачерпнув миской воды из лохани, в которой они вчера купались, она вылила её в горшок и с интересом проследила, как жидкость пошла рябью и исчезла, будто впитавшись в дно.
А если кинуть что-то твердое?
Пошарив глазами по комнате, она решила, что недоеденное яблоко и кость подойдут для эксперимента.
Сначала кинула огрызок. Горшок трясся дольше, но всё-таки втянул кочерыжку.
Как интересно!
Лина настолько увлеклась, что не услышала, как вернулся муж.
— Стой, что ты делаешь? — Стефан чуть не упал, обнаружив супругу на коленках перед ночной вазой, куда она собралась кинуть баранью кость.
— Я проверить хотела. Оттуда все исчезает, — покраснев, ответила девушка и проворно встала.
— Это горшок с порталом. Он рассчитан на более, скажем так, мягкие продукты. Если ты бросишь кость, то она застрянет, сломав заклинание. Нам выставят счет за испорченную магическую вещь!
— Я не знала, — Лина отошла подальше и заложила руки за спину. — Мне было интересно…
— Надо было дождаться меня и спросить.
— А портал — куда? Нам бы вестник или записку послать…
— Портал в ближайшее отхожее место.
Записку там, разве что, навозные жуки прочитают.
Лина повесила голову.
— Вестник ты не сможешь отправить, а у меня силы не хватит. Слишком далеко мы. Вот доберемся до Гарнеи, оттуда я уже отправлю вестник. Слушай, что я узнал: оказывается, здесь поверье, что рабы приносят несчастье, поэтому их не пускают в дома, не позволяют ехать в одних повозках со свободными людьми, есть из одной посуды. Местное население очень боится сглаза, поэтому рабам приписано смотреть в пол и глаз на свободных не поднимать.
— Знаю, — махнула рукой Аэлина. — Мне об этом Цецилия все уши прожужжала. — Даже кусок ткани пожертвовала, чтобы я голову замотала и никого не смущала.
— Что же ты мне не рассказала? — возмутился герцог. — Я только сегодня обо всём узнал!
— Думала, вы знаете. В повозку-то не разрешали сесть."
"— Про повозку я, почему-то, знал, — растерялся Стефан. — Наверное, кто-то говорил, а я запомнил. Ладно, хорошо, что мы это выяснили.
