Надев джинсовые шорты и свободную белую футболку, бросаю в рюкзак необходимые вещи.
Время поджимает.
Я ускоряюсь. Затем вспоминаю об ужине, который приготовила для мамы с единственной целью — задобрить.
Несусь на кухню, прижимая к уху телефон. Отвечаю на звонок. Обещаю Ратмиру, что скоро буду.
Ожидаю увидеть в духовке обгоревшие угольки, но остаюсь приятно удивлена вовсе другой картиной. Всё не настолько катастрофично, как я успела придумать. Мясная корочка тёмная, картофель румяный. Уверена, общий вкус блюда тоже не подкачает.
Пока я мечусь между сборами и готовкой, входная дверь громко хлопает, заставляя меня вздрогнуть.
— Я дома!
Чёрт. Вообще-то я надеялась уйти раньше, чем вернётся мама, но в спину упирается пытливый взгляд, и я осознаю, что в этот раз не повезло.
— Далеко собралась?
За все восемнадцать с половиной лет жизни меня никогда особо не контролировали. Даже в подростковом возрасте я имела полный карт-бланш на вечеринки и тусовки до утра. Мне доверяли. Знали, что не подведу.
— Еду в соседний город с друзьями.
Так что не жди.
Проговариваю вроде бы ровно и беспечно, но невольно прорывается страх быть разоблачённой. Или мне только кажется, что палюсь?
— С кем?
Ого. Неожиданно. Это допрос?
— Что? Я не могу поинтересоваться, с кем проводит время моя дочь?
Мама прижимается плечом к дверному косяку. Взгляд не отводит. Подмечает, как я взволнованно перетаптываюсь с ноги на ногу.
— С теми, с кем и раньше.
Ставлю противень на деревянную доску и незаметно кривлюсь. Врать я не люблю.
И не умею. Но надо.
— Учти, пожалуйста, Даш, что я далеко не дура. Ты едешь не с теми же. Не с Яной, не с близняшками. Не с одногруппниками. Знаешь, когда Олег задавал мне наводящие вопросы, я отказывалась верить и резко отрицала очевидное, но теперь вдруг понимаю, насколько же сильно ошиблась.
Ловлю нарастающее негодование и впитываю его, как губка. Какое дело Олегу? Кто он мне? Отец? Отчим?
— Даш, скажи… Вы же с Ратмиром не вместе?
В квартире воцаряется неловкое молчание. К щекам приливает краска.
Я бы могла вывалить всё, как есть. Мама всё равно ничего и никому не расскажет — будет прикрывать до победного. Но дело в том, что мне хочется оберегать и без того хрупкие отношения от воздействия внешних факторов.
— Нет, конечно.
Шумный вдох бьёт по барабанным перепонкам.
— О, боже… Всё ясно…
Мама разворачивается и уходит. Гремит чем-то в прихожей. Волнуется даже сильнее меня.
— Надеюсь, ты понимаешь, чем это чревато?! — Вдруг повышает голос.
