Одной рукой Мир фиксирует мою шею, другой — плавно оглаживает изгиб талии и едет ниже, по-хозяйски задирая ткань и сжимая оголённую ягодицу.
В живот упирается эрекция. На улице глубокая ночь, Янка спит, а никого из взрослых поблизости нет, но я откуда-то знаю, что Авдеев не обидит. Не сможет. Всем сердцем чувствую.
— Заблудилась? Или нарывалась, чтобы трахнул?
Тон становится низким и приглушенным, а пальцы сжимаются на горле, перекрывая доступ к кислороду.
Ратмир недолго размышляет, задевая кончиком носа мой нос.
Мой ответ ему не нужен. Он в сомнениях и сам. Послабляет хватку, толкается бёдрами. И отпускает тормоза, беспроблемно ныряя влажным языком между моих губ.
Глава 13
***
За грудной клеткой взрываются фанфары, комната переворачивается кувырком, а пальцы ног невольно поджимаются от откровенных движений языка во рту.
Я заранее клянусь себе, что не буду возводить в голове воздушные замки на этот счёт, чтобы потом не было слёз и разочарований…
Но, Боже мой, как это сложно…
Я не в себе, Мир — на адреналине.
Не то распаляет, не то наказывает. Ему нужно куда-то растратить накопленное напряжение, и единственным принимающим источником стану я.
И пусть.
Умелые губы впиваются в мои.
Целуют долго и напористо, будто трахая. В этот-то момент я и узнаю — то, что было до него, не вписывается под новые критерии. Слишком по-детски. Не по-настоящему. Вовсе не так, как сейчас.
Первое время я настолько дезориентирована, что не могу пошевелиться и понять, как действовать дальше.
Сознание плавится, а единственные связные мысли улетучиваются, когда твердый член впечатывается в промежность через тонкие слои одежды.
Я робко кладу руки на широкие плечи. Включаю максимум взрослости. Веду к шее и ерошу жесткие, как проволока, волосы на затылке, повинуясь эмоциям и импульсам. И до сих пор не веря, что имею возможность настолько свободно взаимодействовать с парнем, о котором грезила весь последний год.
Ратмир отстраняется. Взгляд поплывший и шальной.
Дыхание частит и сбоит. Его правая ладонь хаотично трогает мое тело — мнёт задницу и сжимает грудь сквозь ткань ночнушки.
Я вдруг ясно понимаю, что останавливаться он не намерен — слишком заведен и уже прорвался мимо запретов и табу. Отпустил себя. Выбрал меня. Точно на сегодня, а дальше… Дальше будет видно.
Встав коленями на кровать, Мир тянется к пуговицам на моей ночной сорочке. Расстёгивает одну за другой. Где не справляется — рвёт.
