Без тормозов (СИ)

Ребенка удалось спасти, а вот у бабы остановилось сердце. Констатировали смерть, даже простыней накрыли, а она через двадцать две минуты задышала.

- Меня не интересуют подробности твоей практики, - процедил Герман сквозь зубы. – Алена…

- Она умерла на операционном столе, - мужчина печально вздохнул. – Поверь, я сделал все, что смог, и даже больше. Смерть констатировали, белой простыней накрыли, уже собирались выносить из операционной, как забилось снова сердце. Я как раз в тот момент был один, прощался с ней, пока никого нет.

  Никто даже не догадывался, в каком Андрей тогда пребывал шоке. Ведь уже попрощался со своей мечтой, и тут девчонка ожила. Ее можно было спасти, и он спас. Скрыл ото всех, заплатил медсестре бешеные бабки, чтобы молчала, а сам чуть ли не сутками дежурил возле постели Алены.

- Я его люблю… - эта дура постоянно повторяла, и даже смерть ребенка, на которую Андрей давил, не помогала.

 И тогда он решил, что называется, сыграть ва-банк – убрать ее отца.

- Он убил Михаила Владимировича, - молодой хирург играл свою самую главную роль в тот момент. – Он и тебя убьет, поверь. Особенно сейчас, когда заступиться некому. Хочешь стать пожизненной рабыней этого ублюдка?

  Ляпнул последнее слово и прикусил язык, ведь не должен был показывать свою злость. Но девчонка даже не заметила, тихонечко, практически беззвучно плача с закрытыми глазами.

  Отлично, даже великолепно, в тот момент Андрей ликовал.

  А вешать на шею содержанку в планы Андрея не входило…

- Мне как раз в тот момент друг позвонил, - продолжал свой рассказ Андрей, пока Герман сжимал челюсти до ломоты в зубах, лишь бы не грохнуть этого придурка прямо здесь. – Гриша с профессором Борисовым как раз дорабатывали методику сильного гипноза вплоть до стирания памяти.

- Решили поэкспериментировать над девчонкой? – горько усмехнулся Герман, сжимая пальцы в кулаки, пока никто не видит.

  Так, наверное, легче будет сейчас воспринять всю ту информацию, что выдает хирург. Из-за него четыре года Полонский не жил, а существовал. Он точно знал и тогда, и сейчас, что Алена ему нужна…

  Больше кислорода в легких, которого Герман однажды лишился.