Причина, по которой Сильвер кажется безразличной, эгоцентричной сукой, заключается в том, что она не показывает своего беспокойства. Она считает это слабостью и делает все, чтобы подавить её.
– Ерунда. – Ронан указывает на себя. – Я ей нравлюсь.
– Ей никто не нравится. – Говорит Ксандер.
– Кроме moi - меня. – Ронан усмехается. – Я всем нравлюсь.
– Не мне. – Насмехаюсь я.
– Мне тоже большую часть времени, – соглашается Ксан.
– Да пошли вы оба, connards - мудаки. Я действительно подаю заявление о пренебрежении.
– Ронан переходит на драматический тон. – Мои проблемы с одиночеством возвращаются ко мне. Мне нужна терапия.
Ксан приподнимает бровь.
– Вечеринка сегодня вечером?
– Блядь, да.
Затем Ронан продолжает рассказывать о дамах, которые будут доступны ему, и о том, как он забудет наше предательство с ними.
Я отключаюсь от него, хотя всё ещё понимаю суть его слов.
Все, на чём я могу сосредоточиться, - это взгляд ярко-голубых глаз Сильвер. То, как они светлеют под лучами солнца. То, как они сверкают от волнения всякий раз, когда её отец выигрывает опрос, или Дерек вручает ей пакет с мини-батончиками «Сникерс», которые она все еще использует в качестве еды для комфорта.
Или, когда я вхожу в её комнату каждую ночь.
Посмотри на меня, я мысленно разговариваю с ней. Не на него. Черт возьми, посмотри на меня.
Я стою там несколько секунд, считая, ожидая момента, когда она поймёт, что не должна разговаривать с Эйденом.
Что я найду её на вечеринке Ронана, затащу в ту комнату, где я впервые связал её, и сделаю это снова.
Я знаю, что именно поэтому она устраивает это шоу. Она любит острые ощущения, лёгкий страх и даже запретный аспект этого. Она промокает, когда я спрашиваю её, не боится ли она, что кто-нибудь войдёт.
Но тот факт, что она не смотрит на меня, даже не оглядывается, сводит меня с ума.
Не помогает и то, что это самый неправильный день из всех.
Она, как никто другой, должна это знать.
Я оставляю Ронана и Ксандера посреди их обычной перебранки, быстро принимаю душ и направляюсь к своему джипу.
Вместо того чтобы ехать к Себастьяну домой, я возвращаюсь домой.
Мой родной дом, который до сих пор хранит мама.
Я иду прямо туда, где мой разум жил последние десять лет. Я бросаю свою сумку на шезлонг и стою на краю бассейна, засунув обе руки в карманы брюк.
Вода голубая, я это знаю. Но все, что я вижу, - это красный цвет. Глубокие, тёмно-красные и пустые глаза и рука.
С той самой ночи я не мог плавать в этом бассейне.
