Воспользовавшись её ошеломлённой реакцией, я стягиваю с неё нижнее белье и свои брюки.
Она качает головой, когда я подхожу к её входу.
– Перестань сопротивляться мне, когда твоя киска сочится для меня. – Говорю я ей в шею, прежде чем вцепиться в кожу, оставляя засос на всеобщее обозрение. – Скажи мне трахнуть тебя.
– Н-нет.
– Если ты этого не сделаешь, мы будем здесь всю ночь.
Я скольжу головкой члена по её складкам, медленно и неторопливо, пока она не стонет, её глаза закатываются.
– Коул, прекрати...
– Скажи мне трахнуть тебя, Сильвер.
На этот раз ты сам об этом попросишь.
– Нет! – Она скрипит зубами, даже когда её тело содрогается подо мной. – Я не гарнир. Ты не сможешь трахнуть меня после того, как погрузил свой член в кого-то другого.
– Погрузил свой член в кого-то другого, а?
Я кусаю чувствительное место на её горле, и она хнычет.
Её голос дрожит, и слезы застилают глаза, но она стоит на своём.
– Мне все равно, как сильно я хочу тебя, Коул. Я могу быть дурой ради тебя, я могу позволить тебе разрушить мои чёртовы принципы, но я не позволю тебе унижать меня.
Я Сильвер Куинс. Я не делю с другими небрежных секунд.
– Ты никогда этого не делала.
Она моргает, глядя на меня сквозь слёзы разочарования, выступившие у неё на глазах.
– Ч-что?
– Тот раз на свадьбе тоже был моим первым.
Её губы приоткрываются, и она молчит так долго, что я начинаю подозревать, что она потеряла голос.
– Но... но... но... в тот раз, когда вы все обсуждали свою девственность в Meet Up, и Ронан сказал.
..
– Я солгал, чтобы они оставили меня в покое, чёрт возьми. Итак, ты уволила мисс Голдман без всякой причины. Хотя она действительно соблазнила меня.
Она прикусывает губу, подавляя улыбку. Сильвер может быть суровой, но она самая настоящая из всех, кого я когда-либо видел.
– Ты знал об этом?
– Я знаю о тебе все. – Я утыкаюсь носом в её шею, вдыхая её цветочный аромат Шанель. – После того, как я подумал, что ты отказалась от своей девственности с Эйденом, я собирался попробовать с другими, а затем втереть это тебе в лицо, но остановился в последнюю минуту.
Все, что я в итоге сделал, это связал их.
– Почему?
– Что почему?
– Почему ты не мог сделать это с другими?
Её голос низкий, эмоциональный.
– Они не были тобой, Бабочка. Никто - это не ты.
Дрожь всего тела охватывает её, и её ноги охотно раздвигаются. Но прежде, чем я успеваю что-то сделать, она поднимает голову.
– Как насчёт Джонссон?
– Эйден лжёт, когда ему это удобно. Кроме того.
