”
Думая о том, как Хуа Чэн доминировал в призрачном царстве, которого боялись небеса и мир демонов ,и глядя как он серьезно и с таким сосредоточенным выражением лица выводит иероглифы и то,что получилось,оказалось стихами, Се Лянь чуть не получил повреждение свох внутренностей от сдерживаемого смеха. Взяв обеими руками пергамент, который Хуа Чэн завершил одним взмахом руки, и с усилием притворившись спокойным,принц сказал:
-Хорошо. Здесь чувствуется индивидуальность, огромное чувство единства и своеобразное “изящество”.
Хуа Чэн со спокойным и правильным видом положил кисть обратно и хитро прищурившись с улыбкой поинтересовался :
-Ты имеешь в виду-безумие?
Се Лянь притворился, что не слышит и с серьезным видом принялся комментировать:
-На самом деле, не трудно писать хорошо,но писать с “изяществом “, вот что трудно.Сань Лан обладает хорошей основой, талантом к этой профессии, силой сдвигать горы…
Последовали еще две идиомы: разбитые ландшафты, разрушенные армии. Тут уж ничего не поделаешь, сочинять похвалы тоже было довольно таки трудно.
Хуа Чэн стоял там, и чем больше он слушал, тем выше поднимались его брови,после чего он с сомнением спросил:
-Правда?
-Разве я когда-нибудь лгал Сань Лану?-спросил Се Лянь.Хуа Чэн спокойно и лениво добавил несколько палочек благовоний в маленький золотой сосуд сбоку, и среди легкой дымки свежего, слабого аромата, он с небрежным видом произнес :
-Я действительно хочу хорошо писать, но у меня нет учителя, и я не знаю, есть ли в написании какие-то свои хитрости.
И конечно же он спросил у нужного человека.
-В письме действительно нет никакого подвоха, просто…
Се Лянь задумался, но почувствовал, что в конце концов он не может просто сказать и не показать, поэтому подойдя ближе, сам взял кисть и записал последние две строки к стихотворению, которое написал Хуа Чэн. Это было сделано на одном дыхании, и после того, как он на мгновенье посмотрел на то что получилось, он со вздохом рассмеялся:
-Очень стыдно, у меня не было возможности практиковаться в письме много лет, так что это выглядит уже не так хорошо.
Хуа Чэн уставился на четыре стиха, которые выглядели так же по-разному, как рай и ад, персонажи со стилями, чуждыми друг другу, особенно последние две строчки которые добавил Се Лянь :
“Бесцельно средь цветов брожу,не в силах бросить взгляд случайный.”
“Отчасти виной тому дни в даосизме,отчасти виной тому -ты.”
Хуа Чэн сложил стихи вместе и перечитал их несколько раз, его глаза мерцали и не двигались.
