Ты действительно бросаешь меня?
Мои глаза открываются, и в воздухе раздается гортанный звук. Это мое дыхание, понимаю я, сглатывая слюну, собравшуюся во рту.
Я пытаюсь встать, но какая-то тяжесть удерживает меня на месте.
Киллиан.
Или, скорее, его огромное тело.
Я смываю сон с глаз, ощущая его голую кожу на своей. Я все еще на его груди, моя мягкость драпируется на его твердости. Я чувствую себя такой маленькой в его объятиях, но в то же время... такой защищенной.
Я даже не подумала о его чудовищной природе, когда заснула в его объятиях после ванны.
То, что началось как лечение моей боли, закончилось тем, что я трахалась на краю ванны с задницей в воздухе и пальцами, держащимися за стену. В буквальном смысле."
"Хотя я кончила дважды, Киллиан не торопился, даже больше, чем в первый раз, и я честно думала, что потеряю сознание от всего этого возбуждения, пронизывающего меня насквозь.
Когда он наконец кончил, то поцеловал меня в лоб, как обожаемый любовник, и оставил меня отмокать в воде, полуоцепеневшую, более болезненную, чем в первый раз, но такую безмерно счастливую.
Потом он вышел из ванной и вернулся, чтобы помочь мне ополоснуться, а затем отнес меня на кровать, простыни на которой были заменены.
Когда я хотела одеться, он оттолкнул мою руку.
— Не надо. Я хочу иметь доступ к твоей киске в течение ночи.
— Нет, если только ты не в настроении отвезти меня в отделение скорой помощи утром.
Он лишь усмехнулся, пробормотал:
— Очаровательно, — а затем прижал меня к себе, как будто это была самая естественная поза в мире.
Я из тех, кто почти не спит в незнакомых местах. Это защитный механизм, чтобы я могла убежать при любой возможности.
Так как же я могу спать в объятиях дьявола?
Хотя он великолепный дьявол со стальным телом. Даже когда он спит, я чувствую твердость его живота и груди напротив моей груди и живота и его... член между моих ног. Он определенно полутвердый и готов к большему.
Ему когда-нибудь бывает достаточно?
Вообще-то, нет. Я не хочу знать ответ на этот вопрос.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Это почти как если бы он проснулся — то же самое вечное выражение, пустота в нем, жесткие грани его черт, которые принадлежат модели.
Его привлекательная внешность всегда была оружием в его играх на уничтожение, поэтому я старалась не обращать на нее внимания, но он так красив. Так жестоко красив. Я могла бы смотреть на него весь день.
И я начинаю сексуализировать этого ублюдка.
А это опасно.
