Бог злости

— Ты серьезно?

— Разве я похож на шутника?

— Нет, но ты, должно быть, сумасшедший, если думаешь, что я поеду с тобой куда угодно.

— Добровольно

— Что?

— Ты никуда не пойдешь со мной по доброй воле. Но я могу найти способ утащить тебя отсюда, и никто тебя не увидит.

— Мой брат и кузены там, наверху, — шиплю я, ища их взглядом.

Ну же, Лэн, даже твое безумие сейчас приветствуется.

— Они тоже не увидят, — говорит он непринужденно. — Если я решу, о тебе больше никто не услышит, и ты станешь жалкой статистикой.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, потому что я знаю, я просто знаю, что для него это не шутка, и что если он решит, он может и обязательно сдержит свое слово.

— Прекрати, — шепчу я.

— Я могу подумать об этом, когда ты сделаешь то, о чем я просил раньше, и прокатишься со мной.

— Значит, у тебя есть связи, чтобы сделать то, чем ты угрожал? Если ты действительно похитишь меня, никто не узнает, что я пошла с тобой добровольно.

— Это правда, но я обещаю вернуть тебя в целости и сохранности.

— Прости, но я тебе доверяю.

— Хм. — Он поглаживает мочку моего уха, туда-сюда, как в жуткой колыбельной. —Что заставит тебя довериться мне?

— Ничего. — Я тяжело дышу, отчасти из-за того, что нахожусь в его присутствии, и из-за того, что он не перестает прикасаться ко мне. Я не очень хорошо реагирую на прикосновения, и это видно. — Я не доверяю тебе и никогда не доверюсь.

— Как я уже сказал, никогда не говори никогда. — Его глаза держат меня в заложниках секунду, две, и я клянусь, что на третью я загораюсь.

— Как, черт возьми, ты это сделаешь?

— Я выиграю для тебя этот предстоящий матч.

— О, так ты побьешь Крея — который, оказывается, мой двоюродный брат — чтобы доказать свою точку зрения. Какой классический ход.

— Тогда я проиграю, — говорит он, не моргнув глазом. — Меня изобьют, но я докажу тебе свою точку зрения.

Мои губы раскрываются, но я быстро прихожу в себя.

— Я не хочу этого.

— Это то, что ты получишь. — Он снова гладит мои волосы.

— Ты... не посмеешь.

— Наблюдай."

"— Какого черта, зачем ты все это делаешь? Ты... сумасшедший?

— Возможно. В конце концов, безумие, зло и безжалостность безграничны и беззаконны. Лучше быть безумцем, чем обычным дураком. — Он наклоняется, и мое сердце перестает биться на долю секунды, когда он медленно, нежно целует мою макушку.