Бог злости

— Жди меня, детка.

А потом он исчезает, как и остатки моего хрупкого рассудка.

Я только могу смотреть, как он прорывается сквозь толпу и направляется к центру ринга.

Глава 8

Глиндон

Это безумие.

Он безумный.

Я прекрасно осознавала этот факт с первой встречи с ним, но теперь я уверена в этом на сто процентов. Нет никаких сомнений в его психозе.

Мои пальцы сжимаются, я кладу их на шорты, затем достаю телефон и набираю номер «Экстренный вызов».

Гудок. Два.

А потом он берет трубку полусонным голосом.

— Алло? Глиндон? — Взорслый мужской голос говорит со своей обычной теплотой.

— Ты здесь?

— Эм, да. Извините, если я вас разбудила.

— Нет, я просто смотрел телевизор и задремал. Где ты? Очень шумно.

— Я на улице с друзьями. — Я пинаю воображаемый камешек. — Это возвращается, доктор Феррелл. Я не могу... Я больше не могу это контролировать.

— Все в порядке. Дыши. — Его голос отрезвляет, звучит успокаивающе, как в тот первый раз, когда мама привела меня к нему по моей просьбе.

С раннего подросткового возраста я страдала от огромного комплекса неполноценности и не могла выжить в нашем доме без необходимости сделать что-то гнусное.

Неважно, сколько родители пытались поговорить со мной, я всегда находила способ закрыться в своей голове и отгородиться от них.

Именно тогда и появился доктор Феррелл. Я не решалась поговорить с семьей, но я могла излить свое сердце профессионалу. Он научил меня распознавать, когда я подавлена, говорить об этом, а не прятать, рисовать это, а не позволять этому разрывать меня изнутри.

Но сейчас у меня нет ни кисти, ни холста, поэтому я могу только позвонить ему. Так поздно. Так некрасиво.

— Что заставило его вернуться? — спрашивает он через минуту.

— Я не знаю. Все?

— Это касается Девлина?

— И да, и нет. Мне не нравится, что люди живут так, как будто Девлин никогда не был их частью этого мира . Мне не нравится, что они ходят на цыпочках вокруг его имени, как будто его никогда не было, или даже распускают слухи о его странных наклонностях.

Я была его единственным другом, я знала его лучше всех, я могла защитить его лучше всех, но как только я хочу заговорить, у меня начинает заплетаться язык и я не могу дышать. Я ненавижу это, это, их, тот факт, что они стерли его, как будто его никогда не существовало. — Слеза каскадом катится по моей щеке. — Он сказал, что так и будет, что он и я будем забыты, и я думаю... может быть... может быть, это правда.

— Мы договорились не ходить туда, Глиндон.