Бог злости

Он набирает скорость, огни и деревья расплываются в моем периферийном зрении, но сейчас я не могу сосредоточиться на этом.

— Почему я должна быть тебе интересна?

— А почему бы и нет?

— Тот факт, что мы не знаем друг друга? О, и ты напал на меня в первую нашу встречу.

— Как я уже сказал, я спас тебя. Ты должна научиться быть более благодарным.

— Это нападение, Киллиан.

— Называй это как хочешь. — Он наклоняет голову в мою сторону, в его глазах сверкает темный блеск. — Кстати, мне нравится слышать, как ты произносишь мое имя.

— Тогда ты больше не услышишь.

— Знаешь, бросая мне вызов на каждом шагу, ты только утомишься. Все могло бы быть намного лучше и проще, если бы ты наслаждалась этим и не пыталась освободиться.

— И дай угадаю, мне придется выполнять все, что ты говоришь?

— Очень рекомендую.

— Я лучше задохнусь.

— Я могу это сделать, но мне больше нравится чувствовать твой дикий пульс.

Мои ладони вспотели, и я потираю их о бока шорт. Не нужно гадать, случайные это слова или нет, потому что я не сомневаюсь, что этот псих воплотит их в жизнь.

Он действительно не в себе.

— Тебе стоит поработать над тем, чтобы бросить эту привычку. — Он смотрит на мои ладони, которые медленно поднимаются и опускаются. — Это выдает твой дискомфорт. Или это беспокойство? Может быть, нервозность? Или все вместе?

И тут меня осеняет.

Если он такой же, как Лэн, значит, он не обрабатывает эмоции, как все мы. Дело не только в отсутствии эмпатии у этих парней. Они буквально не видят эмоции через те же линзы, что и нормальные люди.

Почти каждая социально приемлемая эмоция, которую они должны чувствовать, постепенно усваивается ими в окружающей среде. Мало-помалу они совершенствуют свой внешний образ до такой степени, что их невозможно отличить в толпе.

Но если кто-то подходит к ним достаточно близко, чтобы заглянуть за фасад, он обнаруживает, насколько они дисфункциональны, насколько они картонны.

И как... одиноки они на самом деле.

Лэну никогда не нравилось, как мы с Брэном ладим, насколько мы похожи — потому что он не может вписаться в нашу компанию.

Он никогда не узнает, как правильно любить, правильно смеяться, испытывать радость или даже боль.

Он — тело из молекул, атомов и материи с полной и абсолютной пустотой, которая нуждается в постоянных стимулах, чтобы быть заполненной до краев.

Как карточный домик, он может рассыпаться в любую секунду.