Во дворце вести себя тихо и почтительно, не привлекая к себе внимание прислуги и гостей дворца.
— Понял.
С меня срезали веревки.
— Этого тоже освободить? — хмуро поинтересовался седой. — Его высочество приказал спросить у вас, поскольку он не знает, в каком статусе находится ваш компаньон.
— Оставьте, как есть, — сказал я, не глядя на Кира.
Седобородый воин кивнул и жестом велел мне следовать за ним.
Растирая уставшие запястья, я поднялся и двинулся к выходу.
Сначала нас вели по холодной винтовой лестнице.
От дыхания изо рта струился пар, под ногами похрустывали льдинки.
Мне хотелось спросить, неужели дворец так плохо отапливается? В конце концов, эту проблему ведь можно решить начертаниями и прочими способами. Или просто это самая черная из всех черных лестниц, и никто даже не заморачивается на тему ее обогрева?
Наконец, мы очутились в небольшой комнате, украшенной картинами.
Признаться, от королевского жилища я ожидал большей пышности. Но здесь все было довольно скромно и лаконично. Гардины, люстры и кресла не сверкали позолотой и самоцветами, из причудливых фонтанов не лилось шампанское и лепестки роз не украшали паркет.
Любопытные горничные, выглядывая из-за угла, наблюдали за нашим шествием.
Лакей услужливо распахнул перед нами двери в следующую комнату, похожую на предыдущую. И еще одну, и еще.
Пока, наконец, мы не очутились в большом белом зале.
Вот здесь я, наконец, почувствовал, что нахожусь не где-нибудь, а во дворце монарха. Пол был выложен искусной мозаикой, изображавшей карту королевства.
Справа и слева в простенках между окнами под алыми бархатными балдахинами располагались портреты королей разных эпох с державными атрибутами. С потолка свисала огромная хрустальная люстра. У дальней стены виднелось возвышение, на котором стояли три кресла. На одном из них сидел Альба в строгом черном костюме. На другом — королева в траурном платье и кружевной накидкой на голове.
Центральное кресло стояло пустым. На его спинке наискосок была повязана черная лента.
За спиной его высочества и вдоль прохода стояла вооруженная до зубов охрана, из-за спин которых выглядывали немногочисленные придворные. По большей части — мужчины. И я предположил, что это какие-то чиновники.
Когда мы вошли, в зале воцарилась абсолютная, давящая тишина. Все смотрели на меня. Грязного, лохматого, хромого.
Вот, значит, как.
Отпускали меня темной ночью, украдкой и без лишних глаз. А отчитываться привели в тронную залу?
Ну и насрать.
