— Лиза! — строгим голосом позвала она. — Лиза, вы где?
Но горничной внутри уже не было.
Обернувшись ко мне, ее величество повелевающим тоном сказала:
— Идите сюда. Раны моего сына затягиваются сами — точно так же, как и открываются. Ваши — другое дело.
— Не понял?..
— Что непонятного? Подите сюда и снимите куртку!
Она присела рядом со статуэткой Деметры и из нижней части выдвинула потайной ящичек.
Я вообще перестал понимать, что происходит. В нерешительности застыл на пороге.
— Ваше величество, как бы… Не могу же я…
— Ах, оставьте! — раздраженно бросила мне королева, вынимая из тайника небольшой черный флакон.
— Немногим раньше вы практически у меня на глазах справляли малую нужду, а теперь не можете рубашку снять? Если откроется лихорадка, это сделает вас бесполезной обузой для принца. А я не могу и не хочу этого допустить.
Поколебавшись, я стащил с себя куртку. Следом за ней — окровавленную рубашку.
Взглянув на меня, королева вдруг по-девичьи залилась краской.
— Присядьте уже куда-нибудь, — пробормотала она, кивнув на кресло.
Я покосился на нее.
— Ваше величество, вам же неловко. И мне, признаться, тоже…
— Мне это извинительно, — без запинки ответила ее величество, вскрывая пузырек. — Я, знаете ли, в своей жизни видела не так уж много красивых полуобнаженных мужчин. Повернитесь спиной? Вот так. Когда мой супруг принял решение объявить покровителем королевской семьи христианскую религию, он потребовал, чтобы я избавилась от всех предметов, связанных с иными культами.
Но этой Деметрой меня благословила на брак моя мать. Поэтому я смогла убедить его оставить мне статуэтку. При этом он даже не знал, что внутри хранится благословение моего отца…
По комнате распространился приторно-сладкий цветочный запах.
Легкие женские пальчики, покрытые маслянистой субстанцией из флакона, коснулись моего ожога, и я едва сдержался, чтобы самым позорным образом не взвыть в голос.
Но уже через пару секунд болезненные ощущения начали заметно ослабевать.
—… А любимым покровителем моего отца всегда был Асклепий, — продолжала рассказывать королева, обрабатывая мне рану. — Так что в качестве благословения он передал мне столетний бальзам, заговоренный в храме пяти врачевателей на исцеление пяти страстей — колотых ран, укуса стрелы, мечом рассечений, обморожений и огненных к телу прикосновений…
Жжение и правда отпустило. Осталось только легкое ощущение стянутости, как будто немного переборщил с загаром.
