В башне мои славные друзья чуть не замочили по ошибке одну из крупных деток Арахны, и мне пришлось вмешаться. После этого обиженная копия богини попыталась в отместку съесть Бобра, и мне опять пришлось вмешиваться и объяснять, что этого делать не надо.
За это время трое из местных приметили какую-то возню и подтянулись в башню, чем удовлетворили всех, жаждущих сатисфакции.
Дальше роль Сусанина взял на себя Альба. Причем, сделал это качественно: провел нас в подвал, где мы сначала весело заблудились, а потом назло всем врагам и Фортунам все-таки отыскали нужный проход и дверь.
В крошечной сырой комнатке, пропахшей крысами и плесенью, обнаружился высокий постамент под портал и выгравированный на нем символ, похожий на китайский иероглиф.
— И что теперь? — спросил Азра, уставившись недобрым взглядом на Альбу.
Вместо ответа принц достал из кармана небольшой нож и сделал надрез на руке. Быстрые капельки крови заструились по ребру ладони и закапали на камень.
Альба поднес руку к иероглифу, и когда несколько капель попали на гравировку, он весь наполнился темно-красным сиянием. Свет становился все ярче, и вскоре вверх медленно поднялось слабое, зыбкое зеркало перехода.
— Путь в Шутиху открыт, — сказал принц.
Один за другим мы все вошли в красное сияние.
Нам с Берном выпала почетная должность запихивателей в портал связанного Та’ки, который вырывался и стонал, как самая последняя панда. Поэтому мы оказались замыкающими.
Шагнув в портал, я облегченно вздохнул. Неужели мы сумели выбраться из столицы? Счастье-то какое!..
А через мгновенье я с грохотом заземлился в вонючую жижу рядом с кучей соломы.
От женских криков у меня аж уши заложило. От топота копыт брызги чавкающей грязи летели в стороны.
— Выпустите нас! Выпустите! — кричали вразнобой сразу десятки женских голосов.
Подняв голову, я увидел, что мы приземлились у задней стенки огромного загона с кентаврами.
Того самого, на Арене, где мы уже как-то раз заземлялись с Киром благодаря промаху портального.
У них тут мёдом, что ли, намазано? Чего они все в конюшню-то промахиваются?
На Альбу было жалко смотреть — он растерянно хлопал глазами, стоя по колено в конском навозе.
— Ты же, вроде, говорил, что он ведет в старую ратушу? — проговорил я, поднимаясь с колен.
— Я же не знал, что на ее месте устроили конюшню, — растерянно проговорил Альба.
