Я отыскал в загоне лопату, вытащил черенок, привязал к нему веревку — и готово! Оставалось только свободный конец обвязать вокруг наживки — в моем случае, стебля дурмана, припрятав оставшиеся два про запас. И ву-а-ля!
Усевшись на нашу божественную панду верхом с удочкой в руках, я выехал из загона, как царь! Та’ки тянулся к стеблю, висящему на веревке буквально в метре от его пасти — и шустро перебирал лапами.
Нас встретили бурными аплодисментами. И угрозами донести на меня Та’ки, как только к звериной сущности присоединится человекоподобная.
Только Берн шутливо бубнил, что мне теперь и мягко, и тепло, и ногами идти не надо.
Так мы дружным табуном наконец-то оказались на улице города.
Здесь мало что изменилось с момента нашего последнего посещения. По крайней мере, никаких следов пожара или серьезных разрушений видно не было, не считая смятых шатров уличных торговцев и тонкого слоя невесомого, рыхлого снега, сбившегося по обочинам дорог, как тополиный пух.
При виде нашей безумной команды редкие прохожие бросились врассыпную и каждый заперся в своем доме.
— Уходить отсюда надо, — сделал вывод я.
— Имеет смысл подождать, — возразил Альба. — В ближайшее время купол над столицей снимут, чтобы быстрее подтянуть остальные войска, и тогда все порталы снова заработают.
— И из них с криками «За короля Георга» повалят вооруженные парни с бешеными глазами? Не уверен, что стоит дожидаться этого момента.
— Нам бы куда-нибудь пойти, где еда есть, — подала голос одна из лошадок, все еще испуганно посматривая на нашу молчаливую паучиху.
— Супчик поесть… Или булочки…
— Идите вы… куда хотите, — буркнул Азра, отмахнувшись от нее. — Хозяев у вас теперь нет, так что делайте, что знаете.
На этих словах все кентавры будто копытами к булыжникам примерзли. Они с таким испуганным видом уставились на Азру, будто он предложил одну из них на супчик пустить. Это надо было видеть!
— Что значит — у нас нет хозяев?.. — забормотали они, хлопая глазами. — Как так?..
— Да, девочки, — заявила погромче Майка.
— И это означает, что теперь вы свобо…
— Мы бездомные!!! — в ужасе закричали кентавры.
Дальше были вопли отчаянья, горестные обнимашки, стоны и плач, будто это старое кино и только что Сталин умер.
Мы аж опешили от такой реакции. Шутка ли — толпа рыдающих девчонок!
— В смысле «бездомные»? — оторопело спросила Майка, с такой жалостью глядя на кентавров, будто в каждой лошадке видела родную сестру.
— Забей, — зыркнул на нее Азра.
