Наконец, стало совсем темно, и мои провожатые зажгли факелы. Меня так и подмывало спросить, из каких мест они их достали, но не стал.
С факелами стало веселее. Мы забирались все глубже в лес, пока, наконец, не очутились на большой поляне.
Здесь собралось не меньше сотни птиц. Они стояли плотным кольцом вокруг большого костра с факелами в руках и тянули вполголоса что-то монотонное, типа мантры, покачиваясь из стороны в сторону.
А у костра на корточках сидел Оракул, окруженный смятыми комочками грубой бумаги, в которую заворачивают покупки лавочники.
Он был все в том же теле, как при нашей последней встрече. Но выглядел при этом просто чудовищно! Волосы всклокочены, грязная пижама висела на тощих плечах, как на вешалке.
Птицы расступились, пропуская меня в центр круга.
Оракул медленно повернулся ко мне, и я увидел изможденное лицо с заострившимися чертами, черные мешки под глазами и заросший редкой порослью подбородок.
— Наконец-то ты вернулся. Привет, — сказал он.
— Привет, — только и смог произнести я, присаживаясь рядом с ним.
— Что здесь случилось?.. Ты чего-то не рассчитал? Сотот что-то сделал с миром?
— Да плевать мне сейчас на мир, — проговорил Оракул, глядя на меня нездорово поблескивающими, воспаленными глазами. — Я застрял в этом теле! Я, великий созерцатель всего сущего, оказался закован в темнице из костей и плоти! И, кажется, я умираю.
Я присвистнул.
— Интересно девки пляшут. Почему ты так думаешь?
Оракул отвернулся обратно к огню.
— Я не думаю.
Это мое тело, — похлопал он себя по груди. — оно говорит мне, что скоро конец.
— Но почему?..
Оракул покопался в куче бумажек и вытащил оттуда недоеденный кусок шоколада. Плитка хрумкнула у него на зубах, и я услышал глубокий печальный вздох.
— Первые симптомы начались примерно через неделю после нашего разговора. У меня начала чесаться голова. А следом за ней стало чесаться и все остальное…
Я кашлянул. Воняло от Оракула действительно знатно, как от заправского вокзального бомжа.
— Охотно верю, — пробормотал я.
— Но это… это было только начало! — таинственным голосом продолжил свою щемящую историю Оракул. — К тому времени я начал испытывать постоянную боль во внутренностях! Моя выделительная система стала работать с неполадками. В руках появилась слабость!..
— М-мм, — промычал я, глядя на вороха бумажек вокруг Оракула. — Позволь узнать, а ты вообще хоть что-нибудь еще кроме шоколада ешь?
— Нет, конечно, — сдвинул брови Оракул.
