Боярышня Дуняша 2

Тверское княжество осталось позади, начались земли Новгородской республики. Дуня раньше не особо задумывалась, что в эти времена Новгородцам принадлежали обширные земли, а теперь убедилась сама. Отец рассказал, что новгородские земли с северо-западной стороны дотягиваются до Котлина озера (Финский залив), а на северо-востоке вплоть до Урала. Но в основном их земли лежат вокруг Ильменского озера. Размах новгородцев впечатлял. Но бросалась в глаза малочисленность населения: земли много, а людей раз-два и обчёлся.

Вячеслав с удовольствием рассказывал дочери, как предки новгородцев подчиняли себе новые земли, превращая их в свои колонии, как со временем часть из них сумела стать независимыми, и тому примером был Псков.

— Сейчас владения новгородцев называются землями: Водская, Обонежская, Деревская, Шелонская…

Дуня старалась всё запомнить, но куда там. Без карты она не смогла сообразить, где всё это находится и как выглядит. Зато отметила, что люди довольно дружелюбно относятся к их каравану, а она думала, что раз они москвичи, то их будут провожать злыми взглядами.

Нынешний Иван Васильевич крепко прижимает новгородцев, но люди с симпатией смотрят в сторону московского княжества, потому что всем надоело, что в посадники веками выбираются одни и те же, а в последние десятилетия их стало не один-два, а три десятка, и все они блюдут только свои интересы.

Да если бы только посадники входили в совет! Прокормили бы их, но совет в три сотни глоток уже крепко придавил людей. Вся эта орава управленцев не смогла обеспечить самое важное: бесперебойную поставку хлеба и не уследила за чеканкой денег. Недовес у серебряных монеток, а то и вовсе фальшивки наводнили республику и народ взбунтовался. Гнев выплеснулся, пролилась кровь, и не осталось доверия к совету, а посадники продолжают поднимать народ на борьбу с московским князем, отнекиваются от подписанных грамот ещё с Василием Тёмным, отцом Ивана Васильевича.

— Люди устали, — подытожил свой рассказ Вячеслав.

Дуня согласно кивнула. Отец считал, что Ивану Васильевичу вскоре удастся разобраться с оставшимися только на словах вольностями новгородцев, но эта борьба продлится ещё долго и ничего хорошего самим новгородцам не принесёт.