— Я хотел большую! — захлебывался Ванюша, рассказывая о том, как всё было. — Все делали маленькие деревянные, а мне хотелось птицу сделать и полететь!
— Как птицу? Да разве ж можно на ней лететь?
— Но птицу сложно было, и мы с дядькой решили начать с гусеницы! — чуть смутившись из-за столь кардинальной смены планов, признался мальчик.
Дуня несколько раз оббежала Ванюшкино сооружение. Вблизи все выглядело грубовато, но на расстоянии эффект был «вау»! Если бы повсюду были пески, то гигантская гусеница выглядела бы космическим существом.
Дуняша на миг остановилась, пытаясь понять, что ей сейчас попыталось подсказать воображение, но не до того было.
Боярышня подлетела к брату и зацеловала его от избытка эмоций. И дядьку Ванюши поблагодарила, прижимая руки к груди. Он молодец! Помог ребенку реализовать фантазию.
И даже подбежавшему Иван Харитонычу подмигнула, глядя на его шокированный вид. А вот старший пскович укоризненно покачивал головой:
— Это ж сколько полотна ушло на баловство? — задал вопрос он в никуда.
Дуня прикрыла брата, чтобы малыш не видел рожу этого зануды. Над страхолюдным вездеходом боярин восхищался, а попытку Ванюшки мыслить по-особенному норовит осадить.
Тут ведь не ткань считать надо, а вдохновение и приложенные силы в реализации своих планов.
Опять же шестерёнка и подсоединённая крутилка! Это же… ах! Это же новаторство! Это ух! Да хватает того, что Ванечка ещё маленький и для него уже достижение, что он несколько дней занимался одним проектом!
Дуня перевела взгляд на мать, ища поддержку, но увидела только, как ей в руки подавали хворостины.
Тогда она поискала глазами отца…
— Сынок, неужели это ты придумал?
— Ага! То есть нет! Это Степка сделал, — махнул он в сторону деревенского парня, — только он маленькую смастерил, а я большую!
— Какой ты у меня розмысл!"
"— Ага! — Ванятка просиял и щедро делясь своей славой, добавил: — И Дуняша тоже. Это она всё начала. Если бы не Дуня, то все с утра до вечера пропадали бы в поле.
Пучинковы развернулись к ней и недоверчиво оглядывали, ища признаки бунтарского характера и ума… наверное.
Дуня им застенчиво улыбнулась, но улыбка её подувяла, когда она заметила, как мать сжимает губы и слушает рачительного Фёдора, размахивающего перед её носом пустым коробом, в котором раньше лежало полотно.
— Кто бы сомневался, что тут без нашей Дуняши не обошлось, — уже не так радостно вздохнул отец и озабоченно покосился на псковичей.
