Дуня согласно кивнула и постаралась оправдаться:
— В нашей семье есть женщина Аксинья, она будет делать игрушки и продавать.
— Хм, женщина? Родственница?
— Нет, наша… дворовая. Всю жизнь при нас жила, а теперь вот… награда за верную службу.
Наталья чуть удивленно посмотрела на неё и неожиданно выпалила:
— Какая ты славная, боярышня Евдокия!
Дуня отложила корзинку, поднялась и поклонилась. Она не знала, из насколько знатной семьи Наталья, но женщина была ближней великой княгини и только что уважительно назвала её полным именем.
Это было вроде как в шутку, но одновременно всерьёз, и на таких мелочах строилась карьера. У мужчин так вообще подобное считалось созданным прецедентом, которое будут помнить и использовать потомки. Шутка ли, получить право называться полным именем с детства? А ведь первый шажок к этому сделан и, если княгиня подтвердит… Дуня эту возможную перспективу увидела в глазах других девушек и еле сдержала насмешливый фырк.
Никто из боярышень не умел или не считали нужным контролировать свои эмоции и выглядели сейчас забавно.
Гостьи с любопытством тянули шеи, чтобы услышать разговор Машки с великой княгиней и о чём говорит Наташка Полуэктова с младшей Дорониной. Но двери открылись и в горницу вплыла ещё одна великая княгиня.
Княгиня-мать! Все вскочили и низко поклонились.
Дуня сразу же обратила внимание, что когда входила Мария Борисовна, то все кланялись спокойно, а тут повскакивали, будто вожжами ударили. Вслед за величавой Марией Ярославной вошла её дочь, княжна Анна.
К сожалению, Дуня согнулась в поклоне так, что не видела, как приветствовали друг друга Мария Борисовна и Мария Ярославна. Когда она распрямилась, то все уже рассаживались.
Как-то так получилось, что все наиважнейшие боярышни распределились кружками вокруг своих княгинь. Дуня осталась там, где её посадили, а вот Маше не повезло. Сначала её к себе подозвала старая княгиня и расспросила об игрушках, потом юная княжна Анна соизволила заметить Машу и тоже была ласкова с ней, а дальше Машке надо было вернуться к работе и в каждом образовавшемся кружке её ждали.
Дуня видела, что сестра готова упасть в обморок из-за множества направленных на неё выжидающих взглядов, но девочка свой выбор сделала и устроилась поближе к Марии Борисовне.
Княжну Анну повеселила эта ситуация и она только хмыкнула, а вот княгиню Марию Ярославну перекосило в недоброй усмешке. Дуне стало страшно за Машу.
