Но не прошло и месяца, как отец наново женился, и жизнь парнишки вновь переменилась. Дом больше не казался пустым, но Якиму в нём стало неуютно. Мачеха делала вид, что боится рослого мальчишку и каждый раз демонстративно требовала держаться от неё подальше. Отец хмурился, но молчал.
Вскоре новая жена родила братика Якиму, потом сразу же ещё… Всё чаще отец заговаривал о том, что пора бы старшему сыну отделиться, и что он готов помочь, чтобы люди потом не говорили… Яким не возражал, хотя знал, что трудно ему будет.
Отец отстранился от него и перестал учить мастерству."
"И вот однажды отец положил деньги на обустройство сыну на стол и показал на порог, однако Яким тем же вечером слег. Болел он долго и тяжело. Запомнились холод и жажда. Его положили в маленькую комнатушку и… забыли, но он переборол странную болезнь, вот только стал другим и… окончательно чужим отцу. Его вывели на дорогу и сказали уходить.
— Уверен, — докладывал старый дедов холоп, — мачеха отравила Якимку, да парень оказался крепче, чем она думала.
— Но как же ты сумел всё вызнать? — удивилась Дуня.
Веденей ответил не сразу. Якимкина задача решилась непросто, но жизненный опыт помог разобраться.
— Я поначалу подумал, что парень безнадёжен. Спрашиваю — он молчит или отвечает невпопад. Говорю, что ему надо делать, а он глазами хлопает и лбом о землю бьётся.
Боярышня кивала, так как сама столкнулась с подобным поведением парня.
— А потом смотрю, Якимка вдруг встаёт и идет делать то, что я ему давеча говорил делать или подходит ко мне, мнётся, желая ответить на вопросы, которые я ему ранее задавал.
Вот тогда я призадумался и решил проверить. После вечерни подсаживаюсь к нему и прошу двор расчистить, так как намело.
— А он?
— А он смотрит на меня ясным взглядом и не шелохнется…
Дуня не понимала к чему ведет Веденей, но хитрый взгляд старика подсказывал, что не всё так просто.
— Утром следующего дня выхожу во двор — а там Якимка старательно двор чистит. И вот что я приметил, боярышня, он бесхитростен и его легко обмануть, но не глупее большинства ребят его возраста.
А дураком всё одно будет считаться потому, что чужие слова до него доходят с большим опозданием.
— Он глухой?
— Нет же, боярышня! Я не знаю, что внутри у него нарушилось после отравления, но думалка его словно спряталась, и пока до неё дойдут слова, то все его уже дураком посчитают!
Дуня ошарашенная сидела и пыталась перевести слова дедова холопа на понятный для себя уровень.
