Боярышня Дуняша (СИ)

Разговор-то похоже идет о серьёзном и личном!

Ох, лучше бы её отругали за безделье и посадили прясть!

— А вдруг не поможет? — сомневалась Наталья, но это были вялые трепыхания вытащенной

на берег рыбки.

Дуня прекрасно представляла, как тетка Наталия стоит, кусает губы, заламывает руки, но

при этом умоляюще смотрит на Аграфену.

— Ну как же не поможет?! — послышалось возмущенное восклицание соблазнительницы и

уже тише:

— Уж не одна жёнка обращалась к той ворожее, и все остались довольны! Кому мужа

вернула, кому любимого к венцу подвела, а кому с дитятком помогла.

— Боязно мне… — еле слышно промямлила Наталия.

— А нечего бояться. Сходила, поясок княгинюшки отдала, ворожея поворожит и вернёт. А

там уж наша красавица приложит волшебный поясок к своему белому телу, поносит денек… и

не успеем оглянуться, как она непраздна будет!

Дуня от услышанного бреда чуть не вылезла разоблачать.

Ну ведь бред же!

С чего княгиня вдруг окажется непраздной, если князя нет и не будет ещё месяца два, а то и

три?

Да и вообще, лучше бы Мария Борисовна почаще выезжала из Москвы на отдых! А то сидит

тут сиднем, изображает из себя лебедь белую! Лицо так забелит, что белила кусочками

отваливаются, а ведь они ядовиты, да и с привозимой на Русь сурьмой не всё понятно! А

боярыни ещё хвастливо шепчутся о том, как они лихо избавляются от волосков при помощи

негашеной извести! Жуть! Наверное, княгиня тоже мажется известью.

Для Дуни современная парфюмерия стояла острым вопросом.

маме и Машкиным подружкам, что не зазорно щечки подкрасить свеклой, так нет же, всем

киноварь подавай, чтобы как у королев! А Мария Борисовна в первых рядах. Она, видите ли, стесняется своего бледного и усталого вида.

Дуня стояла и злилась. Её мама, выходя на улицу, присыпала лицо мукой, рисовала брови, губы… и всё мечтала, что как только появятся лишние деньги, то сразу купит себе настоящие

белила, румяна и краску для бровей с ресницами.

подругами какую-то молоденькую княжну за то, что та пришла в церковь небелёная.

Пока Дуня негодовала, сваливая в кучу всё накипевшее, Аграфена с Натальей перебросились

парой фраз о бабьей несостоятельности молодой княгини.

Аграфена напирала на недовольство Ярославны и всего общества, что тверская княгиня

больше никого не родила, а Наталья вяло отбивалась.