Боярышня Дуняша (СИ)

Ведь Катерина помогла?

Кошкина согласно прикрыла глаза. Лекарка твердо обещала, что руку Петруше она

восстановит, и ему уже заметно лучше стало. На щеки боярыни вернулся румянец. Ещё бы, топили в доме хорошо, а на ней сто одёжек!

Через пару мгновений Кошкина обрела былую уверенность, а в глазах её поселилась

решимость поквитаться за брошенные ей в лицо страшные слова.

Хозяйка дома тем временем раздала оплеух дворовым девкам, чтобы молчали обо всём и не

звали в дом беду, повторяя всякие глупости.

равнодушным видом раздала повседневные указания и с долей удивления посмотрела на не

дающих закрыть ворота людей.

— Где ведьма-то? — стали спрашивать её.

— Какая ведьма? Вы что белены объелись?

— Так кричали, что ведьму нашли…

— Знать не знаю, ведать не ведаю! Должно быть лазутчик какой матушку караулил и хулу

крикнул? Подобру-поздорову ли она отбыла?"

"— Да! Токмо никого не благословила!

— Значит дела у неё были.

злокозненный проберется!

Милослава вернулась в дом и кивком дала понять, что успокоила народ, а дальше уже дело

Евпраксии Елизаровны. Её власти хватит направить сплетни в нужное русло. А ей теперь

остаётся ждать, чем ответит за нанесенную обиду игуменья.

— Жду завтра дочерей твоих у себя. Пусть вместе с племянницами моими рукодельничают, всё веселее им будет, — произнесла боярыня и Милослава низко поклонилась вместе с

девочками.

Доронина понимала, что Кошкина собирается искать сторонников и Маше с Дуней надо

будет показать себя. Она боялась думать какие последствия будут после случившейся свары, боялась того, что скажет Еремей Профыч и молилась, чтобы поскорее вернулся домой муж с

княжьей службы.

Дуняша долго молчала после ухода Евпраксии Елизаровны, наблюдая за метаниями мамы и

поникшей Машей. Ей хотелось признаться, что это она накануне рассказала сестре страшную

сказку про ведьму, но её признание никому не поможет.

Дуня думала предостеречь Машу от льстивых слов и лживых улыбок. Слава сестры, как

искусницы росла и она многим девушкам стала интересна. Машу стали приглашать в другие

боярские дома, но дед редко когда давал разрешение на выход. Машуня расстраивалась, потому

что в кремле она не нашла себе подруг, а в доме Кошкиной больше радовались Дуне.