Боярышня Дуняша (СИ)

Все

вокруг замерли, а шатающиеся княжич с дьяковой внучкой в обнимку начали подниматься на

горку… всё быстрее и быстрее… под конец они лезли на четвереньках — и никто за ними не

мог угнаться!

Вместе с ожившими приятелями эта парочка ловко заскочила в сани и, не дожидаясь дядьки

с холопами, помчалась в Кремль.

На женской половине героическим страдальцам была оказана помощь и ласка. Их

переживания щедро сдобрили вкусностями, хотя и пожурили, чтобы больше так не рисковали.

Ругать детей княгиня не стала, видя их раскаяние и испуг, а после и перед Никифором Палкой

заступилась за них.

— Дунька, — незаметно толкнул её княжич в бок, — растолкуй, что такое «пружинить».

На лице девчонки полное раскаяние сменилось задумчивостью, потом озарилось

вдохновением, и рука потянулась к зубу, чтобы постучать или покачать… опустилась, на лице

мелькнула досада.

— Я тебе покажу… — прошепелявила она, — надо только до кузницы добежать и сделать

такую штуку… — Дуняша изобразила что-то непонятное руками, но поняв, что ничего не

понятно, махнула рукой и повторила: — Закажу в кузнице…

— Вместе закажем! — отрезал княжич.

говорить.

Тут Дуняше на ногу наступила жалеющая её Маша… и парочка вновь опустила головы и

начала горестно вздыхать.

ГЛАВА 7.

На следующий день Дуняшу пригласили в Кремль с сестрой только для того, чтобы старая

княгиня посмотрела на неё. Виновница вчерашнего переполоха робко улыбнулась, светя

дырками вместо зубов, приветствуя Марию Ярославну.

— М-да, хороша! — процедила старая княгиня и, чуть повернув голову, посмотрела на

наставника внука отца Феодосия. Тот выступил вперёд и глядя на всех с укором, произнёс

наставление:

— Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына, а кто любит, тот с детства наказывает его!

Все притихли, а взрослые боярыни согласно закивали, переводя взгляд на Дуняшу.

Она сразу сжала зубы и опустила голову, чтобы не усугубить своё положение, а то к

непослушанию приплюсуют непочитание старших, гордыню и одержимость.

наставника удовлетворило увиденное и он увёл её в молельню.

Стоя на коленках, Дуня читала псалмы, а он объяснял ей смысл произнесённого ею. В

отличие от отца Варфоломея отец Феодосий рассказывал интересно и чувствовалось, что он

понимает, о чем говорит, а не выдаёт заученные тексты, но страдания сделали её глуховатой.