Боярышня Дуняша (СИ)

— Да! — радостно закричала она и от избытка эмоций захлопала в ладоши.

— Дальше объясняйте, что вам нужно, — удовлетворенно кивнув, продолжил кузнец.

— Всё просто!

Дуняша кинулась к сваленным в кучу разным болванкам и выудила оттуда подходящего

размера обожженную деревяшку.

— Намотать на неё.

— Сколько?

— Да весь этот моток, — пожала плечами боярышня.

— Дорого станет…

Княжич с царственным видом положил серебряный рубль. Кузнец покачал на руке моток

меди, посмотрел на монетку и приступил к работе. Дуня думала, что он просто намотает

проволоку и всё, но кузнец разогрел её, потом прокатал, ещё раз подержал над огнём…

Иван Иваныч нетерпеливо следил за изготовлением большой пружины и гадал, понравится

ли ему итог.

вызвать интерес. А холопы наверняка уже доложили дядьке Никифору, что он убежал с ней к

кузне.

— Готово, — объявил мастер, — почистил, как мог, но вижу уже, что вам обоим невтерпеж.

Кузнец осторожно снял с болванки медные слинки и поставил на край стола.

отворачивался, чтобы кинуть болванку на место, как девчонка по-другому расположила

намотку и подставила ладошку чуть ниже столешницы. Изготовленное его руками изделие

колыхалось, словно студень, а потом часть витков вздрогнула и сдвинулось в детскую ладошку.

— Подставляй руку! — радостно воскликнула Дуня и показала подбородком, куда княжичу

поставить ладонь.

Не успел он это сделать, как намотка сделала следующий шаг. А там уже Дунька вновь

подставила руку.

— Да как же это?

Кузнец попятился, осеняя себя крестом. А изготовленная им вещь перебиралась по детским

ладоням на пол и там ещё сделала пару шагов. Помощники кузнеца с воплями бросились вон из

избы, а у него отнялись ноги.

— Свят, свят, свят, помилуй меня грешного… — в изнеможении повторял он, не в силах

сойти с места.

В кузню ворвался боярин Никифор Палка и только тогда кузнеца отпустило и он, бухнувшись на колени, пополз к боярину, прося прощения и милости.

— Не виноват… не знаю, как струна ожила… клянусь, ничего такого не делал, а она

зашевелилась и пошла…

— Чего мелешь, дурень? — разъярился боярин, внимательно разглядывая своего

подопечного с подружкой. Оба смиренно стояли и с искренним удивлением смотрели на

ополоумевшего кузнеца.

А тот рукой тыкал в сторону детей и нёс околесицу. Никифор хотел было сделать внушение

подопечному, чтобы не убегал и отпустить, но тут приметил, что тот прячет руки за спину.