Зачем Танька хранит этот дневник? Вот зачем, скажите? Надо избавиться от него сегодня же! Куплю Ульяне игрушку и привезу в обед. Попрошу у бабули чаю, а сам… Верну проклятую тетрадку на место.
Подхожу к окну. Приваливаюсь лбом к подоконнику, смотря на питерскую сырость. Слушаю, как капли мороси монотонно падают на отлив.
Бреду в душ. Быстро одеваюсь и выезжаю на работу. Дневник оставляю в бардачке машины – надеюсь, никого сегодня не придется подвозить. И спасать тоже…
В лифте пытаюсь отдышаться и напустить на рожу свой обычный ленивый вид.
Что там какой-то дневник? Меня разве можно чем-то пронять? Я прожил двадцать девять лет и ничего не испытывал… Ничего такого…
А сейчас в душе расползается странное чувство… Боль, жгучая ревность, что-то невыносимо тесное… Такое, что становится тяжело дышать.
Таня стоит в конце коридора. Мой взгляд прикипает к ее лицу – мило улыбающемуся, красивому, свежему. Она-то спала крепко, в отличие от меня… Губы чуть тронуты блеском, на щеках немного румян. Волосы уложены в крупные кудри.
Она облизывает губы и поправляет бижутерию. Касается длинных бус тонкими пальчиками. А бусы, между прочим, лежат поверх платья. Платья, блять! Под ним чулки, а на ее ногах – туфли на шпильке. Не кроссовки, не джинсы или объемный свитер. Шпильки!
Но куда больнее видеть ее взгляд, направленный на… Этого точно не может быть. Андрей Баталов. Высокий, представительный мужик – главный редактор эротического журнала, продающегося миллионными тиражами. И Танька сейчас смотрит прямо на него.
Нервы натягиваются канатами. Я весь превращаюсь в гребаного робота – не могу и шагу сделать. Сжимаю челюсти. Пальцы сами собой складываются в кулаки. Бездумно касаюсь груди, проверяя, не ушло ли странное ощущение? Нет, нихера.
Я усилием воли делаю шаг. За ним еще один, и еще… Когда я подхожу к мило воркующей парочке, на лице сияет расслабленная улыбка, да и в моем рукопожатии не ощущается скованности.
– Андрей, доброе утро. Какими судьбами к нам? Приятно видеть тебя здесь.
– Привет, Марк. Да вот, уговариваю твою очаровательную сотрудницу сняться для обложки январского номера.
– Таню?! То есть Татьяну Александровну? – хриплю, как раненный в жопу петух.
Похоже, и на моей роже расцветает нескрываемое изумление.
– А что вас удивляет, Марк Викторович? – фыркает Танька. – По вашему, я не достойна украшать такой модный журнал, как «М***»? Лицом не вышла или… Или…"
"– Тань, успокойся, пожалуйста, – шиплю, наблюдая за Баталовым.
