— Парень тебя везде обыскался! Уже два раза приходил, мы тоже с матерью нервничаем! Катерина, ответь, пожалуйста, что твой телефон делает дома? Нам его что, резинкой к твоему карману пристегивать, чтобы не забывала?
— К-кто приходил? — у меня глохнет голос, а сердце пропускает удар.
— Ванька твой! — фыркает Лялька. — Сказал, что ты пропала, и он тебя нигде не может найти. Тоже мне сыщик. Лопух он, вот кто! Скажи, Котэ?
— Ну-у…
— Лялька, Костик, цыц! Поговорите мне, много вы понимаете! — шикает папа, а я уже не слушаю их, потому что поворачиваюсь и срываюсь на бег.
— Эй, дочка, стой! — кричит вдогонку старший Уфимцев, но разве это может меня остановить? — Да погоди ты, я хоть машину возьму!
Какой там!
Он меня искал? Ванька меня искал?!
Да, он меня искал!
Улица проносится перед глазами пестрой лентой, шумит проспект, я впрыгиваю в отъезжающий автобус, сую кондуктору какие-то деньги, и едва автобус тормозит на нужной остановке, спрыгиваю с подножки и мчусь к знакомому дому, больше ни о чем не думая и не сомневаясь.
Неважно, что я скажу Воробышку, и неважно, что услышу в ответ. Я просто хочу его видеть. Я хочу…"
"Дверь в квартиру не заперта, и я совершенно не думаю о том, что мне следовало бы позвонить. Мои мысли рвутся к Ваньке, дыхание от быстрого бега разрывает легкие. Я просто распахиваю дверь, влетаю… и застываю на пороге. Умираю в одно мгновение, словно раскрывшая крылья птица, разбившись в полете о стекло.
Кровь отливает от лица, и я, отшатнувшись, приваливаюсь спиной к дверному косяку.
В постели двое. Простыни смяты, Воробышек обнажен, а ноги девчонки скрещены на его бедрах. Мне не нужно видеть их лиц, чтобы понять насколько эти двое увлечены друг другом и процессом. Эти движения ни с чем не спутать.
Сердце отказывается понимать. Заиндевевшее, оно разбивается на части, пронзая душу, зашедшуюся в крике, острыми осколками. Теперь все что мне хочется, это бесследно исчезнуть из этой жизни. Из жизни Воробышка навсегда. Мне так больно, что, кажется, больше никогда не вздохнуть.
Зачем? Зачем он со мной так поступил? Зачем искал? Разве моя ошибка стоит «такого» наказания?!
Нет, это слишком жестко.
Ноги не слушаются, глаза ослепли от слез, пальцы вцепились в ворот футболки. Я заставляю себя выйти из квартиры и только тут, упав плечом на стену и закрыв руками лицо, не могу сдержать горький и раненый всхлип-полустон.
— Катя?! Катенька, что случилось?! Катя!
Ванька. Взлетает по лестнице и в один миг обнимает меня.
