— Я здесь, слышишь! Здесь! Что?! — он целует мой висок, лоб, щеки. — Скажи что?!
Я смотрю на него во все глаза, не понимая, что происходит. Отшатываюсь, оглядываюсь в сторону квартиры… и вдруг падаю Ваньке на грудь, сжимая его рубашку непослушными пальцами. Ударив от отчаяния по плечам, ныряю в его тепло, словно в саму жизнь.
— Вань, я думала там ты… Ты!
— Что?! — он изумляется, но вдруг все понимает. — Подожди, Катя! Никуда не уходи!
Мне не хочется его опускать, но я чувствую, как гнев напрягает плечи и руки парня.
Вижу, как смыкается линия твердых губ. Он оставляет меня, стремительно входит в квартиру и уже через секунду до меня доносится неясный шум и возмущенное:
— Ванька?! Рехнулся? Какого хрена ты врываешься?! Твою мать, одеться дай! Эй, ты не один здесь живешь, мог бы и позвонить!
— Да лучше бы один, чем с чертовым идиотом! А ты не мог дверь закрыть? Сколько раз просил! А если бы я опоздал?! Ты, придурок!
— Клон, да в чем дело-то хоть объясни?! Ну развлеклись немного с Ленкой. Ты, что ли, у нас святой?
— Да пошел ты…
Воробышек выходит из квартиры, берет меня за руку и ведет за собой на улицу.
Нам некуда идти, мы уже встретились, и он обнимает меня прямо здесь — у подъезда, крепко прижав к себе.
Я ничего не могу поделать, за этот день я столько всего пережила, что слезы все текут и текут из глаз, наверняка давно превратив мой макияж «смоки айс» в маску печального Арлекино.
— Тш-ш… Катя, — Ванька целует мои волосы, гладит их рукой, — уже все хорошо, слышишь? Я с тобой.
Это мой идиот брат вернулся со спортивных сборов. Он всегда так отмечает свое возвращение. Мы близнецы, разве я тебе не говорил?
— Нет.
— И все равно, как ты могла поверить? А если бы мы разминулись? После всего, Катя, как?
Мне нечего ответить и я только пожимаю плечами, чувствуя, как руки Ваньки еще теснее прижимают меня к груди. Слушаю, как сильно бьется в ней его сердце.
Я и сама не знаю «как». Увидела, и словно умерла.
— Никогда больше не хочу пережить подобное. Это очень больно, Вань.
— Какая же ты у меня глупая, Умка. Разве я смог бы быть с другой, когда был твой на паркете? Твой с самого первого дня.
Мы молчим, радуясь нашей близости.
— Прости, что не выслушал сразу, что не услышал, ты ведь хотела рассказать. Тогда мне казалось, что ты сомневаешься: нужен ли я тебе. А я уже сходил с ума от одной твоей улыбки, от теплого запаха кожи. Ты знаешь, что умеешь смотреть в душу?
Я качаю головой, и Ванька смеется.
— Теперь знаешь.
