Да ещё студентка академии, с которой, даже при большом желании, пять лет ничего не взыщешь. — Пауза, и Нэйлз воскликнул эмоционально: — Да нет таких идиотов, Алексия! Их просто не существует!
— Но ведь однажды я обязательно научусь превращать металлы в золото, — сказала проникновенно.
Рыжий сначала фыркнул, а потом и вовсе заржал.
Я смотрела на него и понимала — парень в своём праве. Он мыслит разумно, но не потому что умней. У Нэйлза банально нет причин мыслить иначе. А я вынуждена, ведь стандартные методы мне не помогут.
Мне необходимо чудо!
Смех сообщника резко перешёл в кашель, на меня опять покосились хмуро.
Кое-кому явно пришла идея, и я превратилась в одно большое ухо. Ну же, Нэйлз! Расскажи!
— Впрочем… — он снова закашлялся. При этом веселья в облике сообщника не осталось.
Когда парень справился с голосом, то выдал:
— Есть один вариант, Алексия, но он… Короче, существует древний обычай. Очень древний. Его не применяли лет, кажется, пятьсот.
На ментальном плане, прямо в голове, застонал Арти, непрозрачно намекая, что идея из числа фантастичных.
Но после колонны Первохрама я относилась к невероятному очень даже неплохо. Любая авантюра, лишь бы выправить моё катастрофичное положение.
— Что за обычай? — подтолкнула я, и Нэйлз порозовел.
Сообщник опустил глаза и произнёс:
— Есть древний обычай. При большой нужде девушка из благородного рода может выставить на аукцион свою невинность. В прошлом, в древние времена, за такое платили очень неплохо. Сколько выйдет сейчас не знаю, но… В общем, ты можешь попросить Офелию, как опекуншу, и…
Нэйлз осёкся, а у меня лицо вытянулось.
Мне сейчас почудилось? Или я правда всё это слышала?
«Не почудилось,» — подсказал Арти.
— Вы тут совсем офигели? — то ли мысленно, то ли вслух, спросила я.
Рыжий посмотрел с этакой ошалелой неловкостью, а я нахмурилась и отступила. Улица к этому моменту уже опустела, зеваки разбежались, престижный старый район погрузился в обычную для него тишину.
В миг, когда я делала шаг назад, в этой тишине зазвучал стук копыт.
Я повернула голову, чтобы увидеть подъезжающий к дому роскошный экипаж, и возмущение сменилось тревогой. Если это Бертран пожаловал, то даже не знаю. Я пока не готова к новой стычке. Сил нет.
Нэйлз экипаж тоже видел, и тоже не обрадовался, от чего тревога лишь усилилась.
Мы молча пронаблюдали как карета останавливается неподалёку, а потом из неё величественно вывалился незнакомый мужчина выдающихся габаритов. Этакий длинноволосый медведь.
