Будешь моей, детка

Я знаю его тело наизусть: родинка на правом плече, выпуклость кадыка на мощной шее, чувствительное место за ухом (если его коснешься языком, Тимур вздрагивает и стонет), темные маленькие соски на широкой груди, ровные квадратики пресса, которые напрягаются еще сильнее под моими губами, дорожка темных волос, пахнущая мускусом и мылом, которая ведет прямо туда… К большому, твердому, требовательно стоящему члену…

Я уже знаю, как ему нравится: провожу рукой по возбужденному стволу и нежно смыкаю пальцы в кольцо под самой головкой.

Двигаю рукой и восторженно смотрю, как Тимур закусывает губы, стараясь не стонать. Какой же это невозможный кайф — ощущать, как вздрагивает от удовольствия все это большое сильное тело. Ощущать свою власть над ним. Хотя бы ненадолго, пока он не опрокинет меня на спину и не войдет в меня, заставляя забыть обо всем на свете.

Я делаю короткий вдох для храбрости, а потом опускаю голову ниже и впервые касаюсь губами его члена. Он никогда меня не просил, не заставлял, а я боялась сделать что-то не так или выглядеть глупо… Но сейчас мне хочется.

— Детка… — Тимур тяжело дышит, зажмурившись, будто от боли. — Блядь… Ты… Ох черт… Да, возьми его.

Я послушно пытаюсь взять глубже, но он слишком большой. Закашливаюсь и начинаю просто ласкать его так, как могу. Веду языком по нежной, будто шелковой коже головки, облизываю налитый кровью ствол и чувствую, как сильно и остро во мне вспыхивает возбуждение. От хриплых стонов Тимура и его ладони, которая осторожно ложится на мой затылок, по телу разливается такое тягучее и сладкое удовольствие, словно это меня сейчас ласкают.

— Детка…Оль, я больше не мо… Черт!

Тимур распахивает безумные, черные от возбуждения глаза, смотрит на меня и с каким-то полустоном-полурычанием изливается прямо в мой рот. Я касаюсь пальцами припухших губ, стирая с них его семя, а Тимур не отрывает от меня лихорадочного взгляда и бормочет:

— Ты… Твои охуенные губы и между ними мой член… От одного вида можно кончить. Детка, я умер и попал в рай? Сладкая моя, нежная, красивая… Иди ко мне.

Иди. Хочу сделать тебе хорошо…

Мы не вылезаем из кровати еще пару часов как минимум, а когда наконец откидываемся на подушки, то простыни под нами влажные и сбившиеся, а в спальне густо пахнет сексом.

— Надо курить, — говорит Тимур, лениво поглаживая меня по спине. — И постель поменять. И в душ.

— Тебе надо, ты и иди, — бормочу я. — А я устала…

Тимур целует меня в плечо, натягивает прямо на голое тело штаны и идет на балкон.