Будешь моей, детка

Жри в ресторанах, катайся на дорогих тачках, пока твоя семья ест пустую гречку. Надеюсь, твоя совесть тебе это позволит. И домой не возвращайся. Дома у тебя больше нет.

И первой кладет трубку.

На душе гадко.

Я вроде понимаю, что мама как всегда преувеличивает, что от голода никто у нас дома не умирает, но она всегда умеет так сказать, на такие клавиши внутри надавить, что я чувствую себя ужасно виноватой. А от мысли, что мне прямым текстом запретили приходить домой, в груди словно дыру пробили. Понятно, что если я приду, меня не выгонят на улицу, но придется унижаться, извиняться, чтобы пустили.

Как будто я бродячая собака, которую взяли в дом из жалости. Как же я устала от этого ощущения беспомощности и ненужности…

Но если об этом думать, можно заработать себе еще одно повышение температуры на нервной почве, поэтому я просто стараюсь отключиться от этих мыслей и заняться насущными делами.

Через час привозят еду — курьер оставляет пакеты у двери, и я, подождав, пока он уйдет, быстро их забираю. Раскладываю продукты, завтракаю, а там как раз и курьер с одеждой приезжает.

Едва я успеваю разобраться с вещами и померить их, как в дверь звонит врач. Это приятная пожилая женщина, которая очень аккуратно и профессионально меня осматривает, мерит давление, а потом ободряюще мне улыбается:

— Все в порядке! Я не вижу никаких недомоганий.

— Значит, я здорова? — радуюсь я, хотя и до этого знала, что мое самочувствие сегодня в разы лучше.

— Да, но все равно стоит себя поберечь, — советует она. — Сон не меньше восьми часов, здоровая еда, прогулки на свежем воздухе и поменьше нервничать.

И я бы рекомендовала курс витаминов проколоть. У нас в клинике…

Дальше она рассказывает, какие возможности есть у них в больнице для восстановления здоровья, но я не вникаю, потому что не собираюсь всем этим пользоваться. Лишних денег у меня нет, да и вообще никаких нет, а деньги Тимура я тратить не хочу. Ясно ведь, что клиника эта частная и недешевая, потому что в государственной поликлинике никто не ходит в таких белоснежных халатах, не разговаривает так вежливо и не приезжает на дом по такому пустяковому поводу.

Вечер я посвящаю учебе и настолько погружаюсь в конспекты и запись сегодняшней лекции, которую выложили на сайте, что совсем забываю про Тимура. И вздрагиваю, когда поворачивается ключ в двери.

— Привет, — смущенно говорю я, поднимая голову от тетрадок.

— Привет, детка, — отзывается он и смотрит на меня непроницаемым темным взглядом. — Вижу, вещи ты купила.