Прежде чем родить Ромыча, она очень много времени уделяла Николь, которой было четыре года. Мирослав хотел полноценно участвовать в жизни дочери после развода. Естественно, после свадьбы многие заботы легли на молодую мачеху, тем более, у ее матери поперла карьера актрисы, и из-за съемок Николь больше была с отцом, чем с матерью. Это сейчас Лика год уже как полноценно родительствует, карьера стухла, можно и осесть.
— Согласен, Николь сейчас показывает характер, но и Яна срывается на нее по поводу и без.
— Ну, — протянул, — для нее все же мать — Лика. Думаю, она хотела бы вашего воссоединения, — пожал плечами.
Лика — бабочка, яркая и ветреная, это всегда в ней было. Она и прожила с моим влюбленным братишкой года два нормально, потом родила и типа впала в депрессию. Развелись они, когда Николь было три, но и до этого жили хуевенько: он ее любил и жутко ревновал, а она… хрен его знает, но явно не страдала после развода. Ладно, я грешен, но за что Бог Мира такой любовью наградил, мне не ясно.
С Яной он мог бы быть счастлив, если бы окончательно отпустил бывшую жену…
— А ты сам чего хочешь?
Мирослав молчал. Плохо, когда не знаешь. Я вот точно знал, но не мог получить. Я хотел, чтобы Ярина любила меня и родила мне ребенка. Добровольно.
— Ладно, — плашмя ударил по столу, — поехали, в теннис поиграем, потом еще в ювелирный нужно.
К пяти вечера мы с Мирославом и внушительной охраной, которая заняла часть столиков в пафосном, но нейтральном ресторане, устроились за самым приватным столиком.
Мы прибыли чуть раньше, Савицкий с Самойловым — минута в минуту.
Мы давно не здоровались за руку, да и не виделись толком. Я отметил, что тесть выглядел неважно. Слышал, что он сражался с онкологией. Ну что же, карма — она такая. Я не испытывал злорадства, но и жалко не было этого человека. Он тоже не пожалел бы меня.
— Перейдем к делу, — начал Савицкий и посмотрел прямо на меня, — я хочу вернуть дочь в семью.
— Она в семье, — расслабленно откинулся в кресле.
— Муж и жена — одна сатана, — и бросил взгляд на Самойлова. Этот зато довольный как Чеширский кот: скоро власть перейдет к нему, потому что больше не к кому. Но… Было какое-то «но», и связано оно с моей женой.
— Хватит паясничать! — тестю было тяжело контролировать себя. — Ты держишь ее при себе, чтобы нам насолить! Верни Ярину в семью, и мы, так и быть, компенсируем все, что забрали у тебя.
— Украли, — поправил я.
Наши оппоненты молчали.
