— Теперь сам.
— Я провожу, — обнял меня, снова привлекая к своей груди. Пользовался тем, что я не могла оттолкнуть его на виду у всех.
— Еще коснешься меня, — провела ногтем по брутальной щетине, — получишь по яйцам прямо на камеру. Он мне поверил, но отпускал с неохотой.
Я поднялась и устало выдохнула уже в своей вотчине. Прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Первое испытание прошла. Я снова в этом мире богатых, жестоких, вероломных. Только я теперь совсем другая.
— Вы кто? — нахмурилась, заметив темную мужскую фигуру в коридоре.
Сюда никто не должен был подниматься.
— Извините, я немного заблудился, — мужчина быстро ретировался, но я успела заметить у него на груди бейдж со значком прессы.
Мне это не понравилось, и я поспешила в спальню. Улыбнулась непроизвольно: моя принцесса спала в подушках, а Маргарита Петровна уснула в кресле. Я ведь говорила, что может расположиться в спальне рядом. Но это хороший знак — подопечную не бросает даже во сне и с радионяней.
— Маргарита Петровна, — коснулась руки, — идите, ложитесь.
Я вернулась.
Уснула, привычно обнимая дочь. Утром меня ждала кипа журналов и интернет-источников со снимками вчерашнего вечера. Наших с Нагорным фотографий было много, даже целый разворот в модном глянцевом журнале.
Через час, когда мы с Улей сели завтракать, мне позвонили.
— Да?
— Здравствуй, Ярина, — голос отца я узнала. — Как ты могла вернуться к нашему врагу! Какая же ты дочь после этого?!
Глава 17
Глава 17
Святослав
Гости, те, кто потактичнее, начали отбывать через полчаса после того, как вечер покинула хозяйка.
А те, кто нажрался до поросячьего визга, остались под присмотром официантов и незримой охраны. Папарацци и прессу уже разогнали.
— В дом никого не пускать, — распорядился перед уходом. — Через часик всех на выход. Утром должно быть все идеально.
Бабочку снял уже в холле. Здесь царили полумрак и успокоительная тишина. Да, сейчас именно такая. Только теперь готов признать, что одному в таком большом доме жить некомфортно. Права Ярина: музей, а не семейное гнездо.
Я не против, пусть сделает ремонт.
Мать так хотела обставить особняк, когда только купил его, как раз перед свадьбой. Апеллировала к тому, что моя жена слишком молода и ей такие вещи неинтересны. Я посчитал это разумным: ведь реально не хотел обременять маленькую Джульетту дизайном огромного дома, а вышло, что ей никогда не нравилось здесь.
Ярина была такой молодой, красивой, восторженной. Она жила вне интриг и вражды — так мне тогда казалось.
