Я заметила, что она тоже волнуется, переводит взгляд с отца на Макара, нервно сжимает в руке пульт. Даже не заметила, что переключила канал, а ведь там продолжает идти ее любимый сериал.
Спорить с ними не было никакого желания, чем быстрее оденусь, тем скорее узнаю, что ответил папа.
Распустив волосы, прикрыла ими скулы, козырек чуть ли до носа натянула. Все, я готова. Мама с папой вышли нас проводить на лестничную площадку, будто мы уезжаем далеко и надолго. Я скоро сгорю от нетерпения, а все вокруг будто сговорились.
— Макар, недолго, — произнес папа, когда двери лифта открылись. Макар лишь кивнул, заходя следом за мной, но родителям его молчаливого слова было достаточно.
— Ну что? — задрав голову, чтобы видеть лицо Макара, как только мы остались одни.
— Мне неудобно было целовать тебя в доме родителей, поэтому мы идем гулять, — подталкивает меня к стене лифта, руки кладет по обе стороны от лица. Взял в плен, будто я сбегать собираюсь.
Наклоняется и целует. Я забываю о том, что в планах было узнать, о чем они договорились с папой.
Макар помнит о разбитой губе, умудряется сочетать страсть и нежность. Я сама себе делаю больно, когда раскрываю рот в попытке углубить поцелуй.
— Ауч! — вскрикиваю, а Макар легким поцелуем успокаивает болевую точку.
— Рассказывай, о чем вы говорили с папой, — лифт в это время тормозит, я готова взвыть, потому что мы уже не одни.
Еще два этажа вниз, мы наконец-то оказываемся во дворе.
Тяну Макара к самой темной скамейке, надеюсь, она не занята. Неудобно вечно задирать голову, чтобы смотреть через козырек кепки.
— Макар, что ответил папа? — присаживаюсь на свободную скамью, стягивая кепку. — Ты просил его отпустить меня в ВУЗ?
— Злат, он не хочет твоего возвращения в Москву, — спокойствие Макара меня удивляет. Я расплакаться готова, а он так равнодушен! — Мы о многом поговорили, я предложил решение проблемы, он согласился, но при условии, что ты не будешь против, — несмотря на темноту, я вижу, что Макар напрягся, будто собрался говорить о чем-то неприятном.
Мне тут же передалось это чувство.
— Ты переедешь сюда? — понимаю, что это выход, но радоваться не могу, потому что эта дыра не для сына Кайсынова.
— Нет, — мотнув головой. — Ты переедешь ко мне.
— К тебе? В таунхаус? — кривлю лицо, ощущая весь спектр «приятных» ощущений.
Я не сомневаюсь, что Макар неправильно понял отца. Папа не позволил бы мне жить с парнем. Ни за что! Не представляю такую ситуацию, когда он мог бы дать добро на такие отношения.
