Скоро от воздержания стану самым сильным и закаленным, но чтобы тупо спустить с левой телкой… я лучше мозоли на руках заработаю, — прямолинейность Макара, как всегда, смущает, не знаю, привыкну ли когда-нибудь? — Теперь все?
— Я не смогу вернуться в университет, — сейчас мне особенно тяжело это произносить. Макар ведь не просто проведать приехал. В отношения на расстоянии я слабо верю, вряд ли они удовлетворят Кайсынова.
Замечаю, как лицо Макара резко меняется. Он не успевает отвернуться, хищные злые черты проступают на красивом лице.
— Больше тебя никто не тронет, я не допущу, — сжимает перед собой руки в кулаки. Дыхание учащается.
— Меня отец не пускает, хочет, чтобы я перевелась сюда, — тихо произношу, накрываю его кулаки. — Мне кажется, он теперь меня встречать и провожать будет, пока я университет не окончу.
— Я его понимаю, меня вряд ли вообще когда-нибудь отпустит. Золотинка, я поговорю с твоим отцом, но здесь ты не останешься, будешь всегда со мной.
— А если не отпустит, похитишь? — пытаюсь пошутить, но Макар ведет плечами.
— Или придется перевестись к тебе, — уверенно и твердо.
В очередной раз доказывает, насколько я ему дорога. Слезы подступают к глазам. Вот как так можно: ни слова о любви, но такие поступки совершает, что чувствую себя особенной, самой-самой? Не позволю ему бросить престижный ВУЗ.
— Хочу тебя поцеловать, но даже прикоснуться к лицу не могу, боюсь сделать больно, — подушечками пальцев поводит по щеке.
— А ты не бойся, — сама к нему тянусь. Обычно Макар не настолько сдержан и деликатен, а тут не спешит, но все-таки тянется в ответ.
Покрывает все лицо легкими поцелуями, мне кажется, боль отступает, так приятно. — Как только синяки сойдут, я обратно стану красивой, — своего разноцветного лица стесняюсь. С ярко-рыжими волосами мои разводы на лице смотрятся ядерно.
— Златка, ты даже с синяками самая красивая и желанная. Больше не говори так, — строго выговорив, вновь принимается целовать, будто каждым касанием хочет доказать, насколько я красивая.
— Там везде мазь, — на выдохе.
— Я тебя вместе с мазью готов съесть, ты только скорее поправляйся, — касается невесомо моего рта, край губы разбит, наверное, шрам останется. Проходится кончиком языка по нижней губе, совсем нежно, но даже это дарит столько эмоций, что хочется расплакаться. Кладу руки ему на плечи, но Макар отстраняется.
— Золотинка, с контролем у меня беда, я настолько сильно тебя хочу, что, даже понимая твое состояние, не могу не реагировать, меня накрывает.
