Внизу живота тянет, тяжелеет. Бедра сами приходят в движение. Макар рычит, сжимает мои бедра, вынуждает тереться о каменное возбуждение, которое гордо упирается мне между складочек.
— Златка, я бы тебя прямо здесь трахнул, но мозги еще варят, — прорычал он, отрываясь от моей груди. — Не хочу, чтобы на твою красивую голую задницу кто-то кроме меня пялился, — поправляет на мне одежду. — Ля-я-я, я сейчас в реку полезу, — тяжело дышит, закрыв глаза.
— Макар, давай… — он так резко распахнул глаза, что я проглотила окончание фразы.
Я видела, что ему наша прелюдия далась тяжело, даже меня ломало от неудовлетворенного желания. — Помогу тебе снять напряжение.
— Золотинка, если ты предлагаешь взять его в рот, то я от одной мысли кончу, — тяжелый взгляд и разлетающиеся крылья носа подсказывали, что он на грани. — Я тысячу раз на день представляю твои губы на своем члене. Ля-я-я, Златка, нет! Нас увидят… — зло косится в сторону домов.
— Может, хотя бы рукой? — не хочу, чтобы он испытывал дискомфорт.
Макар ничего не сказал, лишь прикрыл глаза. Он отдал инициативу мне. Несколько секунд на раздумья, я опускаю руку к его ширинке и тяну зиппер вниз. Макар мне не помогает. Добраться до его ствола не так-то просто. Сжимаю через ткань белых боксеров. Не хочу сделать больно.
— Сильнее, — хрипло, надрывно. — Он не сломается, — откидывается назад, стягивает вниз джины с трусами. Первый шок – как это в меня поместится? — Золотинка, без паники, он не кусается. Сожми его.
Кладу руку на орган.
Ощущения необычные, при всей твердости кожа нежная. Мне нравится держать его в ладони, сжимать. Макар кладет свою руку поверх моей и показывает, как доставить ему больше удовольствия. Выступившую капельку размазываю по поверхности головки. Макар убеждается, что я все усвоила, закрывает глаза и стонет. Я наблюдаю за его лицом, вижу каждую эмоцию, и это меня саму возбуждает. Такой открытый, такой доступный… мой мужчина. Хочется попробовать следующую выступившую капельку на вкус, но я не решаюсь.
— Злата, я сейчас кончу… — рычит он и подставляет свою ладонь, чтобы не запачкать одежду.
Он так красиво финишировал: сжатые зубы, каждая мышца на теле напряжена, будто сейчас лопнет, протяжный рык, от которого мурашки побежали по коже. Его член не стал меньше и не опал, продолжал быть таким же твердым. Макару этого явно мало.
— Спасибо, моя девочка, — когда вытерся влажными салфетками и даже вымыл в реке руки, подошел и нежно поцеловал меня в губы.
