Чем бы они ни занимались, это не мое дело. Ни с кем особо не общаясь, я и то в курсе, что через постель Кайсынова прошло много или, точнее, очень много девушек. Девушки в столовой любят поговорить о мальчиках, размерах их членов, похождениях, подарках, деньгах...
Глоток чая, внутри разливается тепло. Вкус на любителя, но мне нравится. Я вообще за это время разучилась привередничать. Еда сама не появляется в холодильнике и на плите, а самой готовить некогда. Цены не позволяют покупать полуфабрикаты или готовые блюда.
Женские всхлипы отвлекли от чая.
Не задумываясь, действуя на инстинктах, я выбежала из кухни. Тимур, матерясь под нос, последовал за мной.
— Оставь, — положил он руки мне на плечи, пытаясь удержать на месте.
— Что происходит? — брюнетка приостановилась, кинула в нашу сторону обиженный взгляд и понеслась к выходу. Лицо опухшее, заплаканное, тушь размазана, губы выглядели так, будто их долго и жадно целовали. Вряд ли это ее так расстроило бы, я видела, что она с удовольствием поспешила за Кайсыновым.
— Что он с ней сделал? — озвучивая вслух мысли.
— Поговорил, — твердый ответ Тимура.
Ни он, ни кто-либо из компании, оставшейся в гостиной, на плач девушки никак не отреагировал. Никто не спешил ее утешать. А мне было неуютно. Разные мысли лезли в голову. Что нужно такого сказать, чтобы девушка убежала в истерике?
— Идем, чай остынет, — потянул Тимур за собой.
— Ее нельзя так оставлять.
— Злата, она бы тебя не пожалела. Сделай выводы и забудь. А теперь садись пить чай, — последнюю фразу чуть жестче.
— Нельзя бить девушек, — я не была в этом уверена, но не озвучить свои переживания не получилось.
— Он ее не ударил.
— Она плакала.
— Есть другие способы наказать и поставить на место.
— Какие? — зачем мне это знать? Нужно. Просто нужно, чтобы не бояться Макара.
— Можно надавить морально, — через ободок кружки ловлю его взгляд. Кайсынов мастер морального давления. То же самое он проделывал со мной. А может, с ней он был более жесток?
Вкуса чая я уже не чувствую, но допиваю до конца.
В кухню входит Макар. Переоделся. Волосы и кожа еще влажные после душа, будто он не успел вытереться. Я замечаю их молчаливый диалог с Тимуром.
— Мы пойдем уже, есть планы на вечер, — произносит Шахов. Кайсынов не заполняет тишину разговором, пока его друзья собираются и уходят. Молча пожимает руку парням и позволяет обнять себя девушкам.
— До завтра… Увидимся… — прощаются они у дверей, он не идет их провожать. Лишь Тимуру говорит:
— Захлопнешь калитку.
