По лицу Макара прошла судорога, ноздри пришли в движение, скулы дернулись, потому что он сжал зубы, веки спрятали глаза. Несколько секунд прошло, прежде чем он вновь заговорил.
— Не думал, что ты об этом захочешь спросить, — уже владея собой. Интересно, какого вопроса он от меня ожидал? Когда на твоих глазах заплаканная девушка выбегает из дома, не получается думать о чем-то другом. Да я даже предположить не могу, что там нужно было спросить.
— О Воронковой не думай, не твоя забота, — жестко отрезает. — Никто тебя «посвящать» не будет, — выделил слово с нажимом.
Я это уже от Шахова услышала. Значит, у них случился жесткий разговор в манере Кайсынова – ударить по самым болевым точкам. А он умело находит их в противниках. Помню по себе.
— Хорошо, я тогда уберусь, нужно в общежитие успеть вернуться, еще реферат доделать, — скороговоркой. Делаю два шага в направлении лестницы, но следующие слова заставляют замереть напротив него.
— Можешь сегодня остаться у меня, — голос его изменился, в нем появилось что-то тягучее, горячее.
Хочется отсюда бежать. — Я тебе не трахаться предложил, а переночевать, — с резко вернувшимся раздражением. — Если бы хотел взять силой – давно бы взял. Не думай так громко, бесит, — сжимает зубы.
— Обязательно быть таким грубым? — прежде чем успеваю прикусить язык.
— Тебе не нравится слово «трахаться»? — выгибает издевательски бровь. — Мужики обычно трахаются, Золотинка, любовью занимаются телки.
— Можно сказать «секс», — как он умудрился втянуть меня в эту тему? Теперь наше уединение кажется еще более откровенным, это нервирует.
— Я позволю тебе меня исправлять, когда мы наедине, если ты мне что-нибудь дашь взамен, — спокойный голос, лицо, не выражающее эмоций, но я где-то на подкорке понимаю, что он втягивает меня в умело расставленную ловушку.
— Что? — пересохшими губами. Вместо того, чтобы сказать – «мне неинтересно», я добровольно вхожу и жду, когда захлопнется решетка. Но внутри меня есть четкое ощущение, что он в этой игре не выиграет.
Мы можем оба проиграть…
Макар
Слово «секс» Золотинка произносит, краснея, смущается до безобразия красиво, чем сильнее заводит. Я намереваюсь и дальше произносить пошлые словечки, выбивать ее из привычного уютного мирка, потому что мне нахрен не сдались ванильные отношения. Гулять полгода под луной, болтая о всякой ерунде, а думать лишь о том, как уложить ее в постель, потом целовать на пороге общаги и дрочить полночи, чтобы вырубиться и не думать.
