Блин, Златка… по всем защитным укреплениям прошлась, расхерачила невинным комплиментом. Я знаю, что умею это делать, мне часто телки это говорили, но никогда не чувствовал себя так, будто один все олимпийские медали забрал во всех дисциплинах.
А она совсем неумело это делает, но старательно учится.
Закидываю свою пушинку на грудь, хочу, чтобы она всего меня касалась, чтобы своим запахом мою кожу пропитала. Одежду на ней хочется сорвать, ппзц как мешает почувствовать ее всю. Буду дохнуть, но Златку не напугаю, дал слово, значит, выдержу.
Моя девочка просто не представляет, как у меня рвет крышу и звенят яйца. Задолбался справляться с этой проблемой самостоятельно. Эффект краткосрочный и без кайфа. Других под собой видеть не хочу. Подожду, когда Златка созреет. На этой девочке помешался. Какая-то новая химическая формула, которую не разобрали на атомы ученые. Потому что по-другому я свое влечение объяснить не могу.
Лежит на мне вся зажатая, дышать боится, а я млею, как пацан. Ушко ее целую, шею облизываю.
Она вся сладкая, я ее и там вылизать готов, но не сегодня.
— Злат, расслабься, а то покусаю, — и в подтверждение своих слов прикусываю за нежную кожу ключицы. Несильно, чтобы не сделать больно и не оставить след. Она елозит на каменном члене, пытается дистанцироваться, смешная такая, не понимает, что сильнее заводит, хотя, казалось бы, куда сильнее. — Он не покусает, полежи на нем тихо, — со стоном вылетают слова. Потому что даже эти ее движения нам с ним в кайф. Припечатываю ее ягодицы рукой, вжимаюсь в живот.
— Мля, Златка, тебе сейчас искусственное дыхание придется делать, ты ведь не дышишь.
Мне вставляет ее неопытность, смущение, но пздц как сложно сдерживаться. Уберу к херам ее стеснительность.
— Помнишь, я обещал наказать и поцеловать в то место, которое сам выберу? — осторожно захожу на новую территорию. Златка уже что-то представила, пора ловить ее панику. — Сегодня это будет грудь, а там я тебя чуть позже поцелую, — закрывает лицо ладонями.
— Через одежду? — негромко.
Отнимаю руки от ее лица, фиксирую над головой, нависая над ней.
— Нет, Золотинка, я хочу касаться твоей обнаженной кожи, — твердо. И я не просто хочу, я как долбаный наркоман, который загибается без дозы. Хочу видеть, какого цвета ее соски, чтобы представлять их, когда передергиваю в душе. — Могу сначала через одежду, но потом задеру твою кофту, — пусть сразу готовится, чтобы без паники. — Дальше не пойдем, а то ты от страха умрешь, — улыбаюсь.
