Бывшие. Я тебя верну!

Сегодня нам к отцу сходить нужно, дочке рано пока. По дороге на Троекуровское позвонил старшему администратору в моей приемной. В былые времена обратился бы к Татьяне, личному секретарю, ассистенту, помощнику, но… Она, конечно, повела себя непрофессионально, скажем так, но и я не орел. Наташа вряд ли бы одобрила. Накрыло меня, зол был. Унизил женщину, потому что… потому! Мог и сделал. Да, вот такая сволочь.

– Виталина Степановна, приветствую.

Она у нас строила весь женский персонал. Иногда даже мужской.

– Мне нужно срочно снять или купить квартиру на Трубецкой.

Конкретный адрес скину. Состояние квартиры не важно, но если будет выбор, то берите приличную. Цена значения не имеет.

Я четко обрисовал техническое задание. Я не буду жить в нашем доме без жены. И воскресным папой для дочки быть не хочу! Оптимальный вариант переехать в их район. А лучше в их дом. Наташа требовала, чтобы смирился с расставанием, но я не желаю! И развода не будет. Адвокаты уже работали в этом направлении.

Приехал на кладбище, прошел знакомой дорожкой, не скажу, что часто бывал у отца, но памятных дат не пропускал.

Положил рядом с надгробием букет белых лилий. Не знаю почему, но они ассоциировались исключительно со скорбью. Мама отрешенно смотрела на табличку со снимком папы времен его молодости. Одинокая слеза скользнула по щеке, ничем больше Мария Демьянова не выдала своего горя. Мы с Артемом напряженно молчали. И это заметили.

– Так, в чем дело? – спросила она, когда мы вышли за ворота кладбища.

– Все нормально, – ответили одновременно и сухо.

– Я мать, знаю вас как облупленных. Что произошло?

Мы с Артемом переглянулись и молча согласились, что втягивать ее, да еще и в такой день, не стоит. Сами разберемся.

– Все нормально, мам, – он обнял ее и повел к машине. Но она обернулась:

– Ром, что там с Наташей. Еву когда увижу?

– Завтра привезу.

Мы помянули отца, и я домой поехал. Чувствовал себя жутко паршиво: странно осознавать, что Наташа где-то рядом, но не со мной. Чтобы не прокрастинировать, достал пакет, переданный Дэном.

Не то чтобы мне было дело до Юлиного прошлого, но, к сожалению, поговорка «мне с ней детей не крестить» в нашем случае работала в обратную сторону.

Я не знал, простит ли Наташа. Но если даст шанс, то теперь и речи быть не могло забрать Ваню к нам. Для Наташи это будет извечным напоминанием о моем предательстве и лжи. Я не мог бросить сына, обещал ведь: помогать буду, алименты платить, но метаться между семьями – это высасывало и выматывало.