Онлайн-библиотека книг
Возможно, дома Наташа сжалится надо мной…
Глава 22
Роман
Я все же принял душ, смывая бессонную ночь и последствия разборок. Бровь припухла и сечка приличная. Ну ок, шрамы ведь украшают мужчину? Надел вчерашнее, кроме трусов. Ну бля, они ж прошлогодние!
Рукава рубашки закатал, пальто на мусорку можно, из кармана пиджака достал бархатную коробочку – подарок для Наташи, только подходящего момента отдать так и не было. Может, завтра, дома? Я откинул крышку: кольцо, которое жена сняла, желая освободиться от брачных обетов, а рядом другое: в том же стиле, только камни крупнее, ободок массивней, с алмазной надписью внутри.
– Эх, – захлопнул футляр и положил в карман пиджака. Сейчас точно не время.
Спустился вниз, а там картина маслом: моя жена бабочкой порхает возле моего брата. Угу, понятно, меня ж обхаживать не нужно. Мне страдать полагалось.
– Папа… – Ева, бегавшая за щенком, остановилась, глаза распахнула, губа нижняя задрожала: – Папа! – зарыдала, как только она умела.
– Ну ты что! – подхватил на руки. – Все нормально, папа упал немножко.
– И ти упаль? – сквозь рыдание спросила.
– Да, поночка.
– Как дядя Тём?
– Угу, – и убийственный взгляд на брата бросил. Наташа обрабатывала ему ссадину на скуле и разбитые губы.
– Хочешь полечить папу?
– Дя!
Ева развеселилась. Я выразительно на жену посмотрел: она подошла и положила на стул ватные палочки и…
– Йод?
– Скажи спасибо, что не зеленку, – сквозь зубы ответила. Ясно, никакой милости.
– Черт… блин… а-аа! – бля, щипит! – Дочь, подуй хоть.
– У котика боли, у собаськи боли, тока не у Беби! – уточнила важно. – У папы не боли.
– У дяди Тёмы боли, – прошептал, ловя в зеркале свое изрядно пожелтевшее отражение. – Ева, мы домой завтра. По тебе так бабушка соскучилась. Готова?
– Дя! И Беби.
– Мы летим в Москву завтра, – обратился к Наташе. – Заканчивай, – кивнул на брата, – и собирайся.
– Нет, – холодно ответила. – Мы в Москву через неделю.
– Нет, любовь моя, мы летим завтра.
– Это кто решил?
– Я решил, Наташа. Это решил я.
Видел, что готова взорваться и снова послать меня, но присутствие дочки позволяло вести диалог более конструктивно, без перехода на личности. На мою личность, естественно. А еще появилось немного надежды: утром между нами была бездонная пропасть из боли и вины, сейчас мостик образовался из злости и страсти.
Артем бросил на меня сухой, ничего не выражающий взгляд и к Наташе обратился.
