Бывшие. Я тебя верну!

Но жена, хоть и не родная по крови, но часть души. Ведь нельзя жить только с половиной души? Это же и человеком быть наполовину?

– Привет, – холодно поздоровался Артем, – я скинул тебе две презы о новых стартах, посмотрел?

Он единственный, кто мог входить ко мне без предупреждения, но в последние дни это раздражало. Наша братская привязанность надломилась и пошла трещинами. Артем изначально не одобрял мой план и молчание. За Наташу беспокоился. Иногда слишком.

Это моя жена и все, что происходит, это между нами. Он не должен лезть в это. Да, я даже к брату ревновал! Умом понимал, что глупость, но сердце сжималось от тревоги, а ладони от злости в кулаки. Очень надеюсь, что после того, как откроюсь Наташе, с Артемом снова станем настоящими друзьями.

– Нет, – ответил холодно. Но пока брат жутко бесил. – Я свяжусь с тобой, если понадобятся твои комментарии.

Артем смерил меня долгим взглядом и ушел, не проронив и слова.

Это к лучшему. Мы перестали понимать друг друга.

Вечером был дубль два, только к цветам и бутылке изысканного вина добавил кольцо и серьги. Наташа в последнее время полюбила экстравагантные украшения: кольца-дорожки с разноцветными камнями, а еще гибкие, широкие с насечками из черных бриллиантов, асимметрию. На любой другой женщине это могло выглядеть слишком, но не на моей жене. Ей все шло. Она умела сочетать даже несочетаемое.

Именно поэтому к ней в блог стучались с самыми безумными рекламными предложениями. Считали, что она может даже драный веник продать. Но Наташка не все брала, только если вещь реально стоящая. Чтобы ей доверяли подписчики – реклама должна быть правдивой. Репутация – вещь такая. Ее легче поддерживать, нежели восстанавливать.

Я приехал домой, немного удивился, что в окнах совсем нет света, но открыл дверь воодушевленно и с надеждой.

Хлопнул в ладоши, зажигая свет и сразу понял, что что-то случилось. Плохое, очень плохое. Я пытался взглядом поймать привычное, то, что делало дом домом. Но ничего не осталось. Словно жизнь утекла отсюда.

– Наташа? – позвал хрипло. – Наташ! – громче. Тишина. Гулкая и тяжелая. На пол поставил пакеты, цветы на стол. Наверх бросился. Почему-то в детскую сначала. Игрушки на месте, несколько на полу лежали.